Все и правда смотрели, не таясь, изгибали шеи, чтобы разглядеть инвалида в кресле. Дилан отвечала хмурой гримасой на любопытные взгляды, пытаясь не обращать внимания на биение пульса и мерзкие тиски, сдавливающие грудь.

Джоан удивило, что дочь так быстро захотела в школу. Но на самом деле Дилан просто устала от матери: устала от ее суетливой заботы, от подозрительных взглядов, которые та бросала на Тристана, от того, как стремительно Джоан оказывалась в коридоре, стоило Тристану подойти к комнате Дилан. Она что, правда думает, что они станут предаваться страстной любви, пока правая нога Дилан до бедра закована в гипс, а левая – да и нижняя часть спины – вся в повязках и бинтах? Дилан необходимо было выбраться из дома. Куда угодно, да хоть в школу. По крайней мере, так она думала, пока не увидела уродливую бетонную махину гимназии. Ей вмиг вспомнились все причины, почему она ненавидела школу… во-первых, из-за непроходимых идиотов, которые готовы шею свернуть, лишь бы поглазеть на ее сломанную ногу. Правда, справедливости ради, глазели не только на нее.

– А ты готов? – спросила она.

Сегодня был первый учебный день Тристана. Самый первый в жизни. Записать его в школу оказалось непросто: у него не было ни документов, ни имени, ни семьи, ничего. Для госсистемы он был призраком. Конечно, убедить Джоан в его реальности было еще сложнее, чем школу. Она была настоящей королевой допросов. Однако когда они убедили ее, что Тристан – Тристан Фрейзер – сбежал из неблагополучной семьи откуда-то с окраин Глазго, и говорить он об этом не хочет. В результате Джоан не только ослабила хватку, но даже стала относиться к нему с жалостью… ну, что-то вроде этого. Она согласилась, что от школы вреда не будет, сходила к директору и что-то там наплела. Дилан поверить не могла, что ее мать пошла на такое, но Джоан, вероятно, сочла, что так Тристану будет сложнее связаться с дурной компанией. И не только ему, ведь они с Дилан были неразлучны. С тех пор как Дилан очнулась на больничной койке, они не расставались больше чем на час.

Разумеется, Джоан этого не знала: она-то по-прежнему считала, что Тристан спит на диване в гостиной, вот так.

– Все хорошо, – ответил Тристан.

Дилан задрала голову, чтобы посмотреть на него, и убедилась, что лицо его было таким же безэмоциональным, как и голос. Он невозмутимо отвечал на любопытные взгляды. Такой же невозмутимый, как и в пустоши – и это при том, что парень покинул привычную среду и здесь для него все в диковинку, о чем по его виду не скажешь. Дилан вспомнила, как очутилась в его мире, какой была беспомощной и плаксивой, – и по шее побежали мурашки стыда.

С другой стороны, здесь не было никаких призраков. Самая большая опасность, что его поджидала, – он мог заразиться тупостью от других учеников. Как раз одна инфицированная направлялась прямо к ним.

– Боже мой, Дилан! Я слышала, что с тобой случилось, просто ужас какой!

Шерил Макнелли с ее классическим оранжевым загаром, в до смешного короткой юбке и сапогах на каблуке шагала прямо им навстречу.

– Нет, вы только посмотрите!

Последнюю фразу Шерил провизжала, будто стараясь, чтобы их заметили те, кто еще не пялился во все глаза.

– Привет, – кисло улыбнулась Дилан сквозь стиснутые зубы.

Она хорошо понимала, чего добивается эта крашеная блондинка. Шерил никогда не делала тайны из того, что не любит Дилан, и устраивала ей жестокие розыгрыши. Как, например, в тот раз, когда толкнула ее в кафетерии, и Дилан, опрокинув на себя тарелку со спагетти-болоньезе, стала похожа на жертву маньяка-убийцы. Но это чертово инвалидное кресло… К гадалке не ходи, на несколько дней все внимание школы будет приковано к Дилан – и Шерил хотела погреться в лучах ее славы. К тому же…

– Это твой двоюродный брат? – Шерил ловко обошла коляску и встала напротив Тристана, сияя фальшивой улыбкой.

Дилан еле сдержалась, чтобы не развернуть кресло и не вытолкать нахалку на проезжую часть. Ей бы очень этого хотелось, и тогда Шерил точно окажется в центре внимания.

К несчастью, Дилан еще не научилась быстро разворачиваться на коляске. Но самое ужасное, что ей пришлось утвердительно ответить на вопрос Шерил.

– Да. – Это Тристан. – Слово «брат» оставило неприятный привкус у нее во рту.

Она всего лишь озвучила часть легенды, которую они сочинили с матерью: нужно было выдать Тристана за родственника, чтобы Джоан могла оформить над ним опекунство и отправить в школу. Вообще-то Дилан подозревала, что мать была только рада внезапно созревшей версии: это означало, что они не могли вести себя как влюбленная пара.

Ей пришлось сидеть в этом дурацком кресле и наблюдать, как Шерил погладила Тристана по руке и промурлыкала:

– Добро пожаловать в Кейтшэлл.

Ну и сучка.

– Спасибо, – холодно отозвался Тристан, кивнул и отступил в сторону, подальше от прикосновений Шерил.

У Дилан отлегло от сердца, но Шерил, как обычно, не поняла намека. Она сделала шаг к Тристану на своих невероятных каблучищах и ткнула его в плечо.

– Если хочешь, проведу тебе экскурсию. – Она одарила Дилан жалостливым взглядом. – А то твоя сестричка в своем кресле далеко не уедет.

– Ничего, я попробую, – выдавила Дилан.

– Лучше тебе не напрягаться, с твоими-то травмами. – Забота на лице Шерил была такой же искусственной, как и морковный загар.