Синтаа и Танос вышли из Менторплекса. Небо закрывали тучи летающих автомобилей, столпившихся в воздушном заторе.

На наземных дорогах было не лучше. Высокий и мощный, Танос понимал, как мешает движению. Двигавшиеся в потоке прохожие на чересчур оживленных улицах старались отпрянуть в сторону и пропустить великана и неизбежно сминали друг друга. Но даже при этом Танос задевал их плечами и локтями, расталкивая в стороны, и постоянно наступал кому-нибудь на ногу.

Танос старался не обращать на это внимания. Думать о чем-нибудь другом. Он представил себе, что будет, если вдруг произойдет что-нибудь неожиданное и опасное. Вдруг прохожим придется бежать? Вот это будет настоящее безумие.

– Столько народу. Раньше было лучше, – пожаловался Танос. – Я обычно не отхожу так далеко от дома. Даже не представлял, как это. Оттуда, сверху, не разберешь.

– Поэтому и надо время от времени выбираться, – шутливо ответил ему Синтаа, пробиваясь вперед сквозь толпу, которая шла навстречу.

– Когда мы были младше, мне казалось, что и так дело плохо, но сейчас...

– Достроят Менторплексы II и III, станет лучше, – заявил Синтаа. – Надо признать, если Ментор и не лучший отец, он успешно восполняет это обустройством города. Наверху, как всегда, добавят новый уровень, и здесь станет свободнее. Переизбыток пойдет наверх.

Танос пробурчал что-то в знак согласия. Его отец проектировал Вечный город, лично контролировал превращение Титана в место, пригодное для жизни. Видя отрешенного, сурового отца, Танос с усилием напоминал себе, что Ментору нужно строить здания, которые не рухнут и не размажут по земле тех, кто ходит внизу. Его бесконечные заботы и отсутствие внимания к сыну можно было и простить.

К собственному удивлению, Танос понял, что улыбается. Всего пятнадцать минут с другом – и он чувствует себя гораздо счастливее.

Синтаа провел их к клубу в районе, где располагались увеселительные заведения. Прожекторы загорались и гасли в такт басовым ритмам. Танос остановился, чем раздосадовал спешащую по улице толпу.

– Клуб? – недовольно проговорил он. – Синтаа, ты за кого меня принимаешь?

– За унылого зануду, который ни на секунду за всю свою жизнь не отвлекался от сложных измышлений, – ответил тот. – Мне кажется, тебе надо бы прекратить так много думать и пообщаться с людьми. А может, выкинуть что-то совсем уж невообразимое и кого-нибудь поцеловать.

Танос нервно засмеялся.

– Поцеловать? Ты с ума сошел. Посмотри на меня. И на них»

Он указал на жителей Титана, которые обходили его, изо всех сил стараясь не смотреть слишком долго и пристально на мутировавшее существо, затесавшееся в их среду.

Синтаа отмахнулся от его слов, как от облака дыма.

– Один поцелуй, и ты напрочь забудешь об этих провинциальных идиотах и их предрассудках. Ты всю жизнь позволял отцу убеждать тебя, что ничего не стоишь. И что с твоим ростом и внешним видом ты какое-то чудовище. Ментор – важная шишка, а значит, все верят его суждениям.

Танос хотел что-то сказать, но Синтаа жестом его остановил:

– Это не твоя вина, а его. Поверь, поцелуешься с кем-нибудь, и сам все сразу поймешь. Поймешь связь. Единство всех вещей. Ты – часть Титана, и я тебе это сегодня докажу.

Танос позволил Синтаа затащить себя внутрь. Зеваки в клубе не спускали взглядов с нового посетителя, пока фиолетовый громила протискивался через слишком низкую для него дверь, в которой к тому же замешкались несколько завсегдатаев клуба.

В тесном душном помещении разом стихли все звуки. Музыка громыхала снаружи и не проникала за стены с шумоизоляцией. Казалось, что входная дверь отрезает звуки, и проходящий через нее попадает в вакуум. Танос на секунду зажал уши руками, услышал неизменное биение своего сердца и немного успокоился. К замкнутому пространству нужно было немного привыкнуть.

Это был так называемый силенкуриум – «беззвучный клуб». На танцполе посередине пульсировал разными цветами стробоскоп, в ленивой непристойной пантомиме извивались и прижимались друг другу тела. Абсолютная тишина, полное отсутствие звуков оглушало.

Местечко было по-импрессионистски впечатляющее. Музыка не подсказывала ритма, и танцоры двигались так, как диктовало им тело, а зрители, как могли, понимали их движения. Получалось, будто танцев там столько же, сколько и посетителей.

Синтаа провел Таноса к столу, за которым их ждали две девушки.

Одна из них, красавица с зелеными волосами и фосфоресцирующими татуировками в уголках глаз, обрадовалась при виде Синтаа, что-то беззвучно вскрикнула и обняла его. Он определенно вступил с ней в отношения, по крайней мере, на какое-то время.

Синтаа жестом пригласил Таноса сесть. У второй девушки были короткие волосы цвета спелой вишни и бледно-желтая кожа с зелеными веснушками. Она улыбнулась Таносу и подвинулась так, чтобы ему хватило места между ней и Синтаа.

Ему хотелось говорить, но правила и устройство силенкуриума этого не позволяли. Пришлось сесть, сложить руки на коленях и наблюдать за тем, как извиваются танцоры. Казалось, что даже на танцполе, где друг к другу спокойно и расслабленно жались тела, слишком тесно.