– Я страдал и до того, как мы познакомились. Меня похитил Его Светлость. Я потерял все, что знал. Ты благословение, а не проклятие, Танос. И я счастлив, что они решили найти тебя среди обломков корабля.

– Кто – они? – спросил Танос.

Ча немного замялся.

– Их называют читаури.

РАЗУМ

Одолей себя. Мир сдастся следом.

ТОЛЬКО спустя несколько месяцев в исцеляющем коконе Танос снова обрел способность поддерживать корпус в прямом положении, а вот с ходьбой было хуже. Минуло больше года, пока он смог встать на ноги и выйти из помещения, которое сначала принял за пещеру.

Но это было нечто другое. Это было существо, живое огромное чудовище, подобных которому Танос никогда не видел, о котором он никогда и не слышал. Его хозяева называли его левиафаном. Как и владельцы, это было отчасти насекомое, отчасти рептилия, отчасти машина. Танос никогда не встречал таких существ, они одновременно отталкивали и поражали.

Кокон, в котором Танос восстанавливался и медленно обретал былую силу, висел во рту левиафана. Теперь зубы гигантского существа раздвинулись, и они с Ча впервые вышли оттуда.

Местное солнце Таноса разочаровало, если не сказать больше.

В небе висел черный диск, излучающий скудные свет и тепло. Танос вдруг понял, зачем читаури встраивали в свою плоть машины: ни насекомые, ни рептилии не выжили бы в таком холоде, но, объединив технологии с биологией, они компенсировали недоработки эволюции.

Ча рассказывал Таносу о читаури все те долгие недели, а потом и месяцы, что друг провел в коконе. Общество этого народа было разделено на касты с разным социальным статусом, каждая из них выполняла свою задачу. Бытовая каста занималась обычной рутиной вроде размножения и заботы о доме, каста ученых искала способы усовершенствовать биологию и технологию читаури, дорабатывая искусственно то, что природа не соизволила им подарить.

Танос узнал, что есть и каста воинов, но она достигла немногого.

– У них общий разум, – объяснил Ча. Он снискал расположение читаури и, пока Танос поправлялся, изучал их жизнь. – Нет выдающихся мыслителей, нет того, кто мог бы посмотреть на них со стороны и разработать тактику и стратегию. Они не умеют творить. У них нет искусства.

Танос, сцепив за спиной руки, стоял на вершине утеса, с которого открывался вид на центральный город читаури. Рядом был Ча. Титан поднялся сюда, чтобы проверить себя, чтобы понять, что от него осталось после битвы на «Кровавой Эдде» и падения на планету читаури.

Он запыхался. Он был слаб. Он никому бы не пригодился. По крайней мере сейчас.

– Им нужен тот, кто укажет путь, – сказал Танос и поджал губы.

– О чем думаешь? – спросил Ча.

– Я думаю, что только эгоист или дурак не учится на своих ошибках. Эгоист обвиняет других, а дурак настолько глуп, что вообще не ищет виноватых. – Танос сел и уставился в даль.

Ча опустился рядом. Черное солнце садилось за горизонт, отбрасывая на горные хребты дрожащие пятна фиолетового света.

– Ты винишь себя в смерти Кебби.

– Я во многом себя виню. Но если извлекать уроки, будет не так горько. Целый год я мог только думать. Вполне... продуктивно.

– И какие уроки ты извлек?

Танос задумался.

– У меня глобальная цель. И, возможно, имеет смысл воплощать ее через посредников. Не подвергать себя опасности. Возможно, если бы кто-то вместо меня сообщил народу Титана о надвигающемся бедствии, кто-то без уродливого фиолетового лица, меня бы послушали. И, возможно, если бы мы отправили кого-то другого на заставу, Кебби была бы жива.

– Но ты ведь не узнаешь наверняка.

– Не узнаю. Но посмотри, и ты поймешь, Ча.

Танос обвел город рукой. Конгломерат левиафанов расположился вокруг центрального корабля – материнского. Аккуратное построение с четкой структурой – как у пчел или муравьев. Читаури действовали как по плану, каждый был частью большего целого.

– Здесь идеальная армия, не хватает только начальника. С ними не надо рисковать ни собой, ни тобой.

Ча медленно кивнул.

– Нужно кое с кем тебя познакомить, – заявил он.