Следующим «номером программы» был стигм. Ну тот самый огнемет, где вместо обычного огня использовалось Пламя Глубин. Экипировать, поставить мощность на самый минимум и продемонстрировать. В качестве объекта демонстрации был выбран бронежилет неслабой такой модификации. Результат – очевидный для меня и Ди и откровенно шокирующий для многих тут присутствующих. Даже в самом слабом режиме титано-кевларовый броник проплавило насквозь в кратчайшие сроки. Очередное доказательство, на сей раз того, что от оружия Ушедших известные нам технологии защищают не так чтобы очень. И это еще очень мягко сказано.

Оценив произведенное двумя явными и одной косвенной – та, которая медицинская – демонстрациями, я счел, что этого более чем достаточно на сегодня. Лишь упомянул, что имеется еще несколько артефактов, но показ их работы либо слишком опасен, либо они относятся к чисто мирной области. И насчет последних – с радостью готов их передать на изучение соответствующим членам сообщества вкупе с лабораторными записями. Каковые, кстати, включают в себя и исследование артефактов, применяемых для атаки и защиты.

На первый взгляд, все необходимое я уже сделал. Зато если присмотреться к ситуации внимательнее, то становилось ясно – сейчас начнется самое интересное. Хват обязан среагировать на живой эмоциональный интерес большей части собравшихся здесь. Иначе фиг ему, а не пост лидера с его то нежеланием жестких действий по отношению к культам Ушедших. А что желания этого нет, так лично я в том даже не сомневаюсь.

Ага, зашевелился. Неспешно встает и, на сей раз обойдясь без звуковых эффектов вроде постукивания ножом о бокал, заявляет:

– Запоминающаяся демонстрация возможностей оружия, защиты, медицины. И рассказ о тех, кто считает себя слугами Ушедших, тоже информативен. Нам нужны эти предметы, технологии их получения… - выдержав некоторую паузу, Хват, сменив интонацию на вопросительную, продолжил. – Но как их получить? Герцог, как известный боец и авантюрист, предлагает отобрать силой. Право мести, трофеи получает убийца. Но он же показал и рассказал о силе тех, кто поклоняется Ушедшим.

– Предлагаешь утереться от крови, которую нам пустили? – рыкнул с местаОлаф Берсерк, местами соответствующий своему прозвищу, но довольно авторитетный в сообществе. – В ножки поклониться, ботики их почистить, умоляя вернуть нашего пленного лидера и пообещав, что мы так больше не будем?

– Приведение к абсурду, Олаф. Давно известный философский прием. Ты знаешь, что я его знаю, и что все это знают, но действуешь так, будто никто о том не знает. И так до бесконечности. Ты же по прозвищу Берсерк, а в шкафу два диплома, по психологии и древней истории, а по первой еще и ученая степень. Давно получена, но ценности это не умаляет. Я не предлагаю «утираться и кланяться», я рассматриваю возможность договориться. Они похитили нашего лидера, мы – спасибо Герцогу и его помощникам – убили сына одного из их высших жрецов, тоже жреца высокой «степени посвящения», много простых «солдат» и разрушили ценную научно-исследовательскую лабораторию. Можно разговаривать не с позиций терпящих поражение.

Ласло замолчал, внимательно оглядывая сидящих за столом, словно сканируя каждого на предмет того, дошли ли до них его мысли и, главное, прижились ли. Хитер, умен и изворотлив, чего уж там. Был бы другим, не представлял бы серьезной угрозы для самой сути организации. Да и Змееныш не относился бы к нему как к действительно опасному конкуренту.

Ведь что он сейчас сделал? Не пытался укусить меня, представив в роли инициатора конфликта. Напротив, рассыпался в благодарностях – по его меркам – признав ценный вклад в получение многих ценных сведений, трофеев и… выгодной позиции на переговорах. Причем намекнул, что их должно проводить с позиции стороны, как минимум не уступающей, а то и получившей заметное преимущество по итогу всего учиненного.

Понимаю я, следовательно, понимают и другие. Ничуть меня не глупее, а то и умнее. Но реакция на слова Ласло должна последовать, причем незамедлительная. Только не знаю, сразу Феликс выскажется или кого-то из союзников в авангарде выдвинет. Оказалось, что союзника. Валета.

– И зачем нам твои переговоры, Хват? – елейным тоном поинтересовался «антиквар», выкладывая на стол карту джокера в дурацком колпаке и с высунутым змеиным языком. Колода-талисман у Валета вообще крайне интересная. – Одно дело надавить на секту, чтобы вернули нам Кэра. Но это нельзя назвать переговорами, это должно быть ультиматумом. А для этого я бы предложил найти еще пару-тройку важных для нашего врага мест и сравнять их с землей. Многие с радостью вызовутся! Герцог будет координировать, как уже знающий, чего от этих безумцев ждать. Разговаривать стоит тогда, когда твоя нога давит на горло лежащего на земле. Горе побежденным!

Весомо. Находит отклик у того же Олафа и ему подобных, которым жёсткий подход куда интереснее переговоров и прочего в этом духе. Но более осторожных из нас такой вариант действий может и оттолкнуть. Вон Карат, финансист наш, едва заметно поморщился. Нет, он не против активных действий, но всегда предпочитает сначала надавить на кошелек врага, а потом уже бить по организму. У каждого свои игрушки, тут уж ничего не поделаешь. К тому же Хвату был задан вопрос. Придется отвечать.

– Хорошо ты сказал, Валет, что горе – оно достается побежденным. А не станем ли побежденными мы? – уцепился за последние слова оппонента Ласло. – Я сегодня посмотрел на их оружие, средство против нашего оружия… У нас этого нет. У них это есть. Ты так веришь в наши силы, что готов забыть о возможном поражении?