— Уверен, что всё так и будет? Всё-таки, иной и в хозяева? — я покачал головой.

— Тут к иным привычные все. Вообще, я как-то у Кесты немного разузнал про возможность заиметь своё феод в одном из герцогств или баронств. Так она сказала, что самое лучшее, это захватить чьё-то или принудить свободные поселения дать присягу на верность. Тут имеется особый ритуал, не просто слова клятвы. И слуги, и господин будет связны, и иметь свои права и обязанности. Слуги прав поменьше, господин обязанностей. И наоборот.

— А сказать, что кто-то другой повелевает големами? Хоть бы ты сам? Не хочешь стать бароном?

Взгляд Терешкова вильнул в сторону, он тяжело вздохнул.

— Хотел бы, — признался он, — но боюсь я всей этой магии. Обманешь, скажешь, что големы, якобы мои, а потом вылезет на поверхность враньё, то… — он развёл руками, — я даже и не знаю, каким боком это всё тогда коснётся. Нет, лучше быть изначально честным, тем более, что в магии мы тут не рубим ничего.

Да уж, такое предложение сродни удару кастетом в лицо от гопника, когда ты завернул за угол на тихой и спокойной улочке среди белого дня.

— Цезарь, ну какой из меня барон? Я даже в армии не командовал никем, — вздохнул я почти так же, как секунду назад мой собеседник. — Да и стоит ли с ними связываться? Что мы, себе другой деревеньки не найдём, побогаче?

— Может, и найдём, но время, Вить, время. Плюс, тут у нас просто идеально с дорогой складывается. И староста их сказал, что у них есть печать баронская и документы на баронство. С этими вещами никто тебя не признает самозванцем, — продолжил увещевать меня командир.

И ведь уговорил.

Этим же вечером я с баронской золотой цепью, на которой висела большая, опять же золотая, печать, стоял перед толпой деревенских, которые находились на коленях, и зачитывал в полный голос слова клятвы:

— … и клянусь защищать всеми силами своих вассалов, не гнать от себя в тяжёлую годину, быть справедливым судией. Я владетель баронства Тэрского, барон Виктор Тэрский, клянусь! Клянусь! Клянусь!

После этого я приложил печать к правой ладони и едва удержался от стона, когда металл обжёг, словно был раскалён. Но боль ушла почти сразу же, а печать тут же засияла бело-голубым светом.

Среди коленопреклоненных крестьян прошла волна оживления, некоторые зашушукались, на лицах немногих мелькнули быстрые улыбки счастья.

Дальше каждый из них вставал с колен и низко кланяясь подходил ко мне, поставляя лоб, к которому я касался печатью. Некоторые вскрикивали от боли, в основном женщины и дети. Даже совсем мелкие несмышлёныши не были обделены моим вниманием, и прошли процедуру присяги вместе со всеми. Визгу было!..

— Поздравляю, ваша милость, — расплылся в улыбке Сашка, когда после процедуры я вернулся в лагерь с докладом, что всё прошло удачно.

— Ты как с господином этих земель разговариваешь? — нахмурился я. — Давно у позорного столба не пороли, с-смерд?

— Ы? — с глупым выражением на лице замер пироман. — Ты чего, Вить?

— Големы, взять его!

— Охренел?! — взвизгнул парень и отскочил от меня на пару метров.

И тут я больше не мог сдерживаться и заржал, согнувшись пополам. Через пару секунд ко мне присоединились ещё несколько человек, в том числе и Терешков.

— А вот и не смешно, — сплюнул маг, развернулся и быстро ушёл за "камаз".

— Поздравляю с баронством, Вить. С тобой останутся Колька и Сергей, два автомата и магазин к каждому стволу, три пээма и по пять магазинов к ним. Больше дать не можем, извини, самим ещё несколько дней ехать домой, — произнёс Терешков, когда пироман ушёл.

— Големов будете брать?

— Не мешало бы, но тебе они больше пригодятся. Авось, отобьёмся и сами, без них.

— М-да, — вздохнул я, — девчонки точно в шоке будут от такого моего финта. Ты уж там объясни им как-нибудь доходчиво и спокойно. Вряд ли в ближайшее время я появлюсь в посёлке. Мне до него пешком недели три идти.

— Не волнуйся, — он похлопал меня по плечу. — С ближайшей оказией привезём их тебе сюда, если захочешь.

— Если они сами захотят.

— Они-то? — ухмыльнулся мужчина. — Ты раньше был простым магом, а теперь ещё и барон целый. Да как бы сюда половина наших красоток не рванула, чтобы тебя охмурить.

— Барон, ага, — скривился я, — три десятка домов и землянок, две сотни крупного рогатого скота, который только рогами и здоров, а телом с осла. Грязь, истоптанные гоблинами поля, гора их же трупов. И в активе только полкило золота в цепи и печати, да титул. В посёлке и то богаче был, свой светлый и чистый дом имел, продукты и технику кухонную, душ и прочее. А тут даже чистой сменки не осталось.