— Паш, потом об этом подумаешь. нам бы план пересмотреть заново, — прервал я его милитаристические мысли.

— А что тут пересматривать? Сейчас подойдём метров на двести и закидаем газовыми гранатами крепость. Там двор — колодец, блина, вся химия на дне останется, потравим гадов, как тараканов. Потом поднесём взрывчатку к воротам и взорвём их, в проход пойдём в противогазах. Кого зачистим, кого свяжем и вуаля — замок твой, твоя милость, хе-хе, — хохотнул он.

— План Б мне нравится, но жрецы и маги могут его испортить, — покачал я головой. — Вот что я предлагаю…

Через полчаса моя маленькая армия разделилась на три отряда, в каждом из которых было поровну големов, наёмников и землян, и пошла медленно вперёд. Големы несли длинные лестницы, связанные из корявых жердей, срубленных в рощице в двух километрах от крепости. Вряд ли они выдержали бы воина в боевом снаряжении, но смотрелись грозно, имели большую длину, а это и было главным. Всё равно никто не собирался штурмовать крепость классическим способом или, тем более, устраивать осаду. Всё должно завершиться уже сегодня.

Атаковали с двух сторон — на главную стену, где ворота и на стену справа от неё. Две оставшиеся стены контролировали пять парных патрулей наёмников.

Чуть менее, чем за две сотни метров, отряда остановились и расползлись в разные стороны, чтобы не попасть под выстрелы катапульт и баллист, чьи снаряды изредка прилетали.

На стенах и башнях к этому времени собрались практически все защитники, судя по количеству. Среди кольчуг и кирас ламеллярной брони, мелькали простые стёганки и даже рубашки и куртки крестьян, которые с такой экипировкой могли, разве что задержать на несколько секунд опытного воина, но не остановить. Потом я рассмотрел у них в руках что-то наподобие печных ухватов, только с гораздо более длинными и толстыми ручками и понял, что их на стены поставили не для рубки. а чтобы сталкивали лестницы.

— Ну, ну, — хмыкнул я себе под нос, — мечтайте.

Среди примерно полутора сотен защитников, я рассмотрел пять мужчин и женщин в простой одежде, богато украшенной золотым и серебряным шитьём, с цепями из драгоценного металла, крупными амулетами из золота, перстнями на пальцах, с вставленными в них крупными драгоценными камнями. Жрецы и маги, точнее, маг, магиня и три жреца.

Если маги стояли и спокойно смотрели на нас, то жрецы что-то произносили (в бинокль хорошо были видны из шевелящиеся губы) и делали пасы руками.

— Ну, где вы блин, соколы ясные, — прошептал я, чувствуя, как под сердцем всё туже и туже сжимается пружина с каждым словом и жестом священнослужителей впереди на крепостной стене.

— Вить, что ты так нервничаешь? — произнёс Колька. — Всё нормально будет, да и далеко для магов, не достанут или не попадут.

— А жрецы? Мужик из деревни сказал, что тот гад накрыл поле градом шагов с трёхсот…

И в этот момент за спиной раздался громкий выстрел, потом следом второй и тут же третий, который практически слился с предыдущим. Одновременно с этим один жрец в самой богатой одежде и крупным амулетом на груди в виде человека, держащего шар света на высоко поднятой над головой ладони, взмахнул руками и исчез за зубцами стены. Прошло пять секунд и только после этого времени защитники заволновались. Кто-то выставил щит, кто-то присел за парапет стены, другие сбились в кучу.

И вновь прозвучали три винтовочных выстрела из-за моей спины, следом за ними вскинули своё оружие земляне из отрядов, прицелились и нажали на спусковые крючки. Вал свинца снёс со стен половину собравшихся. В первую очередь жрецов и магов, потом самых богато одетых воинов, которые выделялись качеством снаряжения. Крестьянам и рядовым дружинникам повезло больше всех, если кто и словил пулю, то лишь случайно, потому как стоял рядом с основной целью.

Десять секунд грохотали выстрелы, ровно столько понадобилось нашим стрелкам, чтобы магазины к автоматам, карабинам и пулемётам опустели. Через десять секунд на стене осталось менее половины всех защитников. Какое-то время они стояли шокированные видом мёртвых и умирающих товарищей, слыша крики раненых, которые доносились и до нас, причём довольно ясно и чётко. И вдруг разом они бросились прочь со стены, прячась в башнях и покидая свои позиции, чтобы укрыться где-то в замковых постройках.

— Как детей, блина-малина! — присвистнул Павлик. — Даже немного совестно стало, — потом взял в руки рацию, щёлкнул тангентой и произнёс. — Всем, кто в канале — Хьюго босс! Хьюго босс!

Стоящий рядом со мной Колька заржал:

— Вы бы ещё шанелью назвали. И нафига, кто тут может нас подслушать?

— Положено так, — отмахнулся от него Пашка.

Один из бойцов нашего оряда, снял со спины помповый массивный карабин с насадкой на конце ствола в виде маленькой кастрюльки (ну, ничего другого из ассоциаций мне в голову не пришло при виде оружия). Из подсумка на правом бедре достал гранату, диаметром чуть толще мужского кулака, вложил её в насадку, потом щёлкнул предохранителем, приложил приклад к плечу, несколько секунд целился и выстрелил. Цилиндрик снаряда полетел настолько медленно, что я даже успел его увидеть, прежде чем он скрылся за стеной, едва не чиркнув по зубцам.

Рядом раздались несколько похожих выстрелов, ещё три стрелка с КС-23, которые достались землянам вместе с прочей стрелковкой из полицейского арсенала, дали о себе знать из соседнего отряда, который штурмовал другую стену.

Парень резко дёрнул цевьём и выругался — гильза от вышибного патрона застряла.

— Бывает, — сказал Павлик, заметив это. — Я во внутряках когда служил срочку, то у нас на стрельбах из этого дрозда каждая третья гильза не вылетала, палками и пальцами её выковыривали.