Я попробовал ощутить себя Пространством, но видя мои потуги, Дзи хлопнула меня по плечу.

«Времени нет».

Они с Амалией принялись очень тихо и осторожно баррикадировать дверь и завалили ящиками и бочками почти половину прохода.

Ещё оставалось две двери. И в первой же из них нам повезло — внутри уборной сидел грустный, худой гоблин в коричневой рясе и чистил нужник. Дзи быстро «спеленала» его и зажала рот, Амалия проверила последнюю дверь — кладовая — и присоединилась к нам.

Допрос взялась вести Дзинсая. Она до того запугала бедного гоблина, что тот не мог говорить от страха, только трясся, и его длинные уши тряслись вместе с ним.

Он даже начал плакать, но тут эльфа сменила гнев на милость и стала обещать бедному Хрызгу какие-то награды и даже свободу, если он нам поможет. Собственно, выбора у гоблина как такового и не было — что так умирать, что этак. Что мы прирежем, что хозяева. А так, помогая нам, он хоть немного, но подгадит им.

И он повёл нас по тюрьме графа Легроуза для пленных магических созданий.

Как оказалось, мои потуги с Пространством вообще вряд ли бы сработали, поскольку сама тюрьма была изолирована от магии. Любые плетения внутри её стен разрушались, а сырая мана держалась в стабильном состоянии очень недолго.

Она имела многоуровневую структуру, и чем опаснее было чудовище, тем ниже оно располагалось, что логично. На одних уровнях были живые сторожа, на других — только ловушки, не третьих те и другие, а на каких-то вообще големы, угловатые, шипастые и страшные — Хрыгз начинал трястись от одного упоминания о них.

— Нагов держуть ниже чятвёртаво, — сказал гоблин. Сколько уровней всего, гоблин не знал. Дальше четвёртого он никогда не спускался. Да ему и не нужно было по должностным обязанностям — ниже четвёртого нужников не было.

Спуски на уровнях были только на один этаж ниже, чтобы сложнее было сбежать. Это здорово усложняло задачу, но у Дзинсаи нашлось решение для этой проблемы — она всем раздала по флакончику матово-фиолетового стекла и чуть ли не приказала выпить. Содержимое флакона было тягучим и приторно-сладким. Выпив его до дна, я вдруг не увидел ни Амалии, ни Дзинсаи, ни собственных рук, ног и тела. Зелье невидимости! Хрыгзу оно не требовалось. До спуска на пятый этаж он нас доведёт, а дальше проку от него не будет.

И гоблин нас повёл. По длинным и путанным коридорам, мимо ловушек, клеток и камер, где кто-то тихо плакал, громко ревел, скрежетал когтями по камню и металлу; мимо столовых, казарм и подсобных помещений; мимо охраны и обслуги, исправно он вёл нас от одного нужника к другому, задерживаясь минут на пять, изображая некую деятельность перед охраной, и когда та теряла к нему интерес, спешил дальше.

Второй и третий уровни особо ничем не отличались от первого. Четвёртый был гораздо темнее, свет в нём был приглушён. Некоторые местные создания умели использовать его в качестве оружия, поэтому тут в сторожах были только ящеролюды и зверолюды с тепловым и ночным зрением. Перед спуском на четвёртый этаж мы выпили ещё по одному зелью. На вкус оно было холодным. Как только я выпил этот жидкий холод, меня словно окутала тонкая пелена. Это было зелье Сокрытия, чтобы нас не могли никак обнаружить. Правда, действовало оно не очень долго, так что нам пришлось поспешить.

Несколько раз охрана окликала Хрыгза и интересовалась, что он тут делает. Бедный гоблин, обуреваемый страхом как от охраны, так и от нас, трясся и что-то лепетал о работе, и большую часть охранников это удовлетворяло. Кроме одного прямоходящего ящера. Он что-то заподозрил, начал ходить вокруг гоблина и принюхиваться. Несколько раз его язык выстрелил из пасти и вернулся обратно, как у змеи. Так ничего не обнаружив, он отпустил гоблина дальше, продолжая наблюдать за ним со спины.

Так, потихоньку он и довёл нас до спуска на пятый уровень, вытер слёзки, помахал нам лапой и пошёл обратно. Мы же спустились ниже и оказались в кромешной темноте. Тут было очень тихо. Никто не шевелился, не издавал никаких звуков. Вскоре глаза попривыкли, и я стал видеть примерно на пять метров впереди себя. И первое же, что я увидел, оказалось ловушкой.

На полу лежал круглый медвежий капкан с четырьмя подвижными частями. Одна «пасть» была чуть длиннее другой, чтобы при закрытии «зубы» не натыкались друг на друга. Мы аккуратно обошли ловушку. Разряжать её я не рискнул. Могло быть так, что ловушки связаны с сигнализацией или иными охранными системами. И если одна переставала подавать некий сигнал из-за того, что разрядилась, это был повод ломануться сюда целой своре охраны с выяснением, что случилось, и почему ловушка разрядилась. Не выбрался ли кто-то из своей камеры?

Это объясняло, почему нам так и не встретилось ни одного охранника на этаже. Двигались мы очень тихо, но мысленно Дзинсая нас поторопила — действие у невидимости не бесконечное, а самих зелий у неё было немного.

По этажу пришлось поблуждать. Он имел довольно сложную и разветвлённую структуру, плюс постоянно попадавшиеся нам на пути ловушки, обойти некоторые из них было крайне сложно, но нам всё же это удалось, и вскоре мы дошли до спуска на шестой этаж.

Тут было посветлее, и по коридорам шатались огромные минотавры в рабских ошейниках, с горящими красным дикими глазами и секирами наперевес. Помимо них, по этажу шастали василиски. Эти что-то чуяли своими носами и языками и глухо рычали, но понять, откуда идёт опасность, не могли.