Шрифт:
— Бли-ин, — простонал Леха, — башка-то как трещит!
Топ повернулась на звук его голоса.
— Проснулся, что ли?
— Не совсем…
Она потянулась рукой к тумбочке, куда накануне предусмотрительно спрятала бутылку пива.
— Будешь?
Кое-как разбавив головную боль, Леха влез в свои джинсы.
— Эх, мы и нопились… — произнес он с удивлением, вспомнив вчерашнее происшествие.
Топ сдержанно ухмыльнулась.
— Не мы, а ты. Узюзюкался до чертиков… — Она взглянула на часы и резво подпрыгнула на кровати. — Ба! Уже почти одиннадцать, через пять минут постельное белье сдавать.
Она вскочила и начала остервенело запихивать в рюкзак свои шмотки. Встреченные на пути Лехины вещи хватались и кидались в сторону хозяина.
— Топ, перестань беситься, — хрипло произнес Леха. — Успеем еще собраться. У тебя есть зубная паста? А то у меня в головушке — бо-бо, в ротике — бе-бе…
— Есть, конечно, — отозвалась Топ, бросив в Леху его носки. — Точнее, была — я ее уже на дно сумки спрятала.
— А жвачка?
— Только уже жеваная — если тебе так уж надо, отдери от спинки кровати.
Топ была какая-то взвинченная.
— Ты сегодня злая, — констатировал Леха. — Тебя что, кто-нибудь не удовлетворил?
— Если меня кто не удовлетворил, так это ты! — вдруг раздраженно крикнула Топ. — Я вчера весь вечер с тобой проканителилась.
— А куда же делся твой сладкий мальчик с челочкой как у Гитлера?
— Он с Геной уехал.
— С каким Геной?
— С Геной-крокодилом, — язвительно пояснила Топ и вдруг прикрикнула на него: — Да шевелись же ты, Кобец! Мне еще Бобика от предков надо забрать, у меня белье замочено и вообще я домой хочу!
Леха вымученно вздохнул.
— Я все понял. Этот чертов Алик травмировал тебя в сердце, и теперь ты вымещаешь на лучшем друге Лехе свое хамство.
— Хватит войдосить! — одернула его Топ и, схватив кучу постельного белья, понесла его в каптерку. — Загружай вещи в машину!
Побросав сумки в багажник, Леха побежал к центральной площадке: ему надо было найти Нимфу. Там уже стояли автобусы, вокруг которых галдели студенты-активисты. Увидев Юльку, Леха подошел к ней.
— Привет, ты не видела девчонку такую, кудрявенькую? У нее еще очки были с желтыми стеклами… Она мне очень нужна для одного дела.
Юлька с опаской отодвинулась от него.
— Что, семнадцатый презерватив не успел использовать?
В этот момент какая-то сухощавая тетка, по всей видимости, самая главная студентка-активистка, велела всем немедленно грузиться в автобус. Ее подопечные оказались на редкость дисциплинированными. Леха еще некоторое время пытался колотить в окошки и выспрашивать, не видел ли кто Нимфу, но тут за его спиной раздался гудок машины, и голос Топ скомандовал:
— Кобец, быстро садись! Считаю до трех. Один…
— Я хочу Нимфу найти! — запротестовал Леха.
— Два, три, — угрожающе произнесла Топ.
Леха рывком открыл дверцу.
— Ты невыносимая женщина!
Топ включила радио.
— «А-я-я-я-яй, убили негра, убили…» — послышалось из колонок.
— Ненавижу эту песню, — сказал Леха, плюхаясь на переднее сиденье, и попытался переключить канал.
— А мне нравится! — провозгласила Топ и сделала погромче.
— Убери эту гадость!
— Кобец, ты теряешь былую любезность. На-ка вот, лучше квасу глотни. Я его в багажнике заныкала и забыла.
— Ох! — объявил Леха всему миру.
ГЛАВА 2
Леха как всегда опоздал на работу ровно на 30 минут. Это была привычка, которая не искоренялась ни собственными усилиями, ни намеками начальства. Чтобы не столкнуться ни с кем в лифте, он взбежал к себе на десятый этаж по лестнице и осторожно скользнул в приемную. Там уже сидели Настя с Танькой и тщательно корпели на какими-то протоколами собраний акционеров. Первой, заметив начальство, встрепенулась Настя.
— Тебя все ищут! — произнесла она сурово. — Секретарь от Бори уже два раза приходила.
— Ну что там? — недовольно протянул Леха. — Пять минут подождать не могут!
— Какое-то экстренное совещание, — пояснила Танька, откинув назад челку. — Секретарь сказала, чтобы ты немедленно бежал в конференц-зал.
Закинув кейс к себе в кабинет, Леха поплелся на совещание. Идти было лень. Вообще прошлые выходные выбили у него всю почву из-под ног. Какая на фиг работа, если тебе глюки начинают мерещиться? А до отпуска, между прочим, еще целых шестьдесят четыре дня.