В третью категорию входили совсем молодые люди. Каждый из них был крайне серьезен и деловит, дабы посторонние в вестибюле знали, что перед ними только что прошла Большая Звезда Эфира, а не какой-нибудь мальчик на побегушках. «Звезды» носили широкие джинсы, рубашки навыпуск, бачки и кепки задом наперед. Только вот вахтер почему-то предпочитал с ними не здороваться, а иногда даже для порядка требовал документ.

Лиля только что разыскала по внутреннему телефону свою давнюю приятельницу Наташку Чулкову, главного редактора и ди-джея молодежной радиостанции «Радио 2000», и теперь терпеливо ожидала ее появления с пропуском. Наташка должна была по старой дружбе помочь с рекламой. Но, честно говоря, надежда на это была слабой, ибо главный редактор и ди-джей в настоящее время занималась разводом со своим мужем Серегой, который являлся директором станции.

Последний раз Лиля созванивалась с Наташкой пару недель назад и понятия не имела, что происходит в ее личной жизни. Очень хотелось верить, что у Наташки все хорошо.

Наконец за стеклянными дверями, перегораживающими вестибюль, показалась невысокая фигура и помахала Лиле рукой.

— Иди сюда! Документ с собой есть?

Лиля быстро подбежала к старичку-вахтеру и протянула ему паспорт.

— На радио? — осведомился он у Наташки.

Она кивнула.

— На «Радио 2000».

Старичок долго сравнивал Лилину фотографию с оригиналом. Когда же наконец злополучный турникет был преодолен, Наташка схватила Лилю за руку и потащила в неизменное место всех встреч на телецентре — в буфет.

Лиля видела, что Наташка явно не в себе: глаза слегка покрасневшие, светло-русые волосы растрепаны, а вид весьма довольный.

— Что у тебя стряслось? — спросила она заговорщическим шепотом, как только они уселись за дальний столик.

Наташка нагнулась и прыснула смехом.

— Лильк, я умираю… Вчера такой цирк был, просто чума!

— Ну?! — произнесла Лиля, невольно заражаясь ее весельем.

И тут Наташка рассказала следующую историю.

Вчера был чей-то день рождения. Чей, уже никто не помнил, но это не суть важно. Естественно, по этому случаю персонал перепился. Причем Наташка об этом узнала только в тот момент, когда звукооператор Бэлла принесла ей в эфирку бутыль шампанского.

Сидеть одной и вещать в микрофон все, что ты думаешь о глупых попсовых песенках, было скучно, и они с Бэлкой решили разбавить грусть-тоску. Откуда-то появились стаканы, шампанское как-то само собой открылось, и через полчаса в эфир полилась бодрая песня Пугачевой «Осторожно, листопад», причем помимо Аллы Борисовны композицию исполняла еще пара подвыпивших девушек. Им казалось жутко прикольным попеть для граждан на сон грядущий.

И в этот самый момент случилась катастрофа: Наташка нечаянно двинула локтем и опрокинула стакан с шампанским прямо на пульт. Что-то предательски затарахтело, звук в наушниках дернулся и заглох… В общем, дело кончилось тем, что все оборудование, кроме микрофона, пришло в негодность. Некоторое время девушки сидели, размышляя, сколько может стоить испорченный пульт. А потом Наташке пришло в голову, что если Бэлка позовет ремонтников, а она тем временем расскажет что-нибудь слушателям, то, может быть, аварию удастся скрыть. Главное не прерывать эфира. И тогда из всех приемников, настроенных на «Радио 2000», полился ее проникновенный голос:

— К нам на станцию часто приходят письма, в которых нас спрашивают: как же люди становятся ди-джеями? Так вот, сейчас я все вам расскажу на собственном примере. Родилась я в нашем любимом городе ровно двадцать восемь лет назад…

И далее пошло подробное описание всех мало-мальски значимых событий Наташкиной жизни. Ремонтники копались в пульте, а перепуганная и враз протрезвевшая Бэлка слушала, как Наташка, уставившись взглядом в одну точку, рассказывала, где и как она подцепила этого негодяя Серегу, как весело и хорошо они жили, и какой он стал дурак в последнее время…

Впоследствии выяснилось, что сам Серега в эти минуты ехал в машине на какую-то важную встречу и, разумеется, слушал радио. Пока его непутевая жена трепалась о своих детских и отроческих годах, ему было смешно, но лишь только речь зашла о нем самом, бедному директору «Радио 2000» стало не до смеха. Наплевав и на встречу, и на важные дела, он круто развернулся и помчался спасать репутацию.

Когда Серега ворвался в студию, Наташка как раз заканчивала объяснять радиослушателям, что по ее мнению послужило причиной их семейного разлада. Увидев мужа, она на секунду замолчала, а потом все так же бойко произнесла в микрофон:

— Только что Сергей Владимирович появился у нас в эфирной, и вы имеете возможность задать ему несколько вопросов. У нас есть звонки?

Далее из приемников начали доноситься странные звуки: что-то полетело, кто-то завизжал, а потом все стихло. Спустя некоторое время на радиостанцию обрушился шквал телефонных звонков с требованием вернуть Наташку в эфир. Кроме того, возмущенные слушатели хотели знать, что случилось с любимым ди-джеем. На что подоспевший Наташкин сменщик был вынужден ответить: даму посадили в машину и отправили домой. Правда, он решил не упоминать, какие усилия были на это затрачены, и сколько человек при этом пострадало.

Наташка отлично помнила, как ее в компании с ошалевшей от всего происходящего Бэлкой запихнули в служебную «Волгу» и куда-то повезли. Потом в ее памяти отчетливо вырисовывался кусок, как они притормозили у какого-то киоска и, стрельнув у водителя Саньки сто рублей, купили водки. А вот все, что последовало после этого, вспоминалось какими-то урывками: вот они едут и гогочут, вот у памятника Гоголя пьют с какими-то двумя мужиками, вот уже у памятника Ленина пьет одна Наташа (и мужики, и Бэлка исчезли в неизвестном направлении).