«Славик умер от эпилепсии, — подумала Кристина. — Те рабочие убили друг друга по неизвестной причине. А еще, помнится, Алешка говорил, что на АЗС в ночную смену приезжали черти. Значит, это были галлюцинации. Они все там были отравлены! Все до единого!»

— Как вы думаете, Наташа могла отравиться, работая на бензоколонке? — решила уточнить она.

— Скорее всего, там все и произошло, — кивнул Петр Аркадьевич. — Вы же знаете, сейчас мало кто обращает внимания на технику безопасности. С этилкой без противогаза и спецкостюма вообще работать нельзя. А наши шоферы запросто могут подсасывать бензин через трубочку, кое у кого хватает ума оставлять открытую канистру с бензином в непроветриваемом помещении. А потом еще удивляются, почему у них проблемы с сердцем и с потенцией. А плюс ко всему — тотальное снижение интеллекта. Причем это всего-навсего признаки легкого, но хронического отравления тетраэтилсвинцом. А если дозу чуть-чуть увеличить, то это уже наш клиент, психический, если только не кладбищенский.

Кристина помолчала. Все это как-то не укладывалось у нее в голове.

— Петр Аркадьевич, а у Наташи есть хоть какие-то шансы?

— Мы, конечно, постараемся сделать все, что в наших силах, — медленно проговорил зав отделением. — Но органические соединения свинца — это не шутка. Они очень плохо выводятся из организма. При затяжном хроническом отравлении психотическое состояние может длиться шесть-десять месяцев, а иногда даже доходит до двух лет. Да и потом у человека вроде бы начинается улучшение, а затем — бах! — и все сначала.

Через полчаса взволнованные и потрясенные Кристина с Софронычем вновь сидели в машине.

— Бомба, а не материальчик! — проговорил оператор, пряча кассету с записью в сумку.

— Я тебе говорила, что здесь что-то нечисто! — сыпала словами Кристина. — Клава упомянула, что Елена Хоботова сама разбодяживала топливо… Как думаешь, могла она откуда-то брать этиловую жидкость, добавлять ее в 76-й бензин и продавать его как 95-й?

Оператор почесал в затылке.

— Ну-у, вполне вероятно…

— А если это так, то ее работники запросто могли отравиться! Они крали у нее по капле и наверняка не соблюдали технику безопасности!

— С ума сойти, люди травятся, и никто даже не пикнет!

— Ты же слышал, что сказал Петр Аркадьевич: они не знали, что травятся! — жестко усмехнулась Кристина. — Если этиловая жидкость попадет тебе на кожу, ты ничего не почувствуешь. В худшем случае она будет чуть-чуть шелушиться.

Софроныч кивнул взлохмаченной головой.

— А представляешь, чем мы дышим?! Ведь все эта дрянь с автомобильными выхлопам выходит в воздух… Черт! Мне послышалось, или доктор вправду говорил об импотенции?

— Ничего тебе не послышалось! — воскликнула Кристина. — Да импотенция — это еще полбеды. У нас у всех с мозгами могут быть проблемы — вот что страшно!

Они замолчали, пытаясь осознать услышанное.

— Интересно, а Елена понимает, что она стала убийцей своих сотрудников? — наконец произнес Софроныч. — Ведь умерло три человека, один сошел с ума…

— Наверняка она все прекрасно понимает! — сказала Кристина, вставляя ключ в зажигание. — Когда стольниковские люди намекнули ей об этом деле, она до смерти перепугалась, что ее привлекут к уголовной ответственности. Поэтому она и согласилась дать прессуху против своего мужа. А при мне стала изображать из себя безмозглую курицу… Кстати, вот что: мне надо подумать, к кому из чиновников мы можем обратиться по поводу этой проблемы. Ведь власти должны как-то реагировать на нее!

— А они наверняка реагируют, — скривился Софроныч. — Ты же сама говорила, что по официальной версии не произошло ничего такого: двое придурков подрались, один помер от эпилепсии, а одна просто чокнулась. Ну с кем не бывает?

— И потом следователь отказался со мной разговаривать… — добавила Кристина. — Ох, нечисто дело, нечисто!

Тут к такси, стоявшему рядом с ее машиной, подошел какой-то маленький розовощекий тип с сотовым телефоном. Он был страшно возбужден, размахивал руками и матерился.

— Гляди-ка, Вайпенгольд! — удивилась Кристин. — Это главный позитивщик у Стольникова!

Софроныч с интересом выглянул в окно.

— Интересно, что он тут делает? Пришел навестить больную бабушку?

В это время Вайпенгольд набрал какой-то номер и принялся ожесточенно кричать в трубку:

— Привет! Это я. Ты знаешь, откуда я звоню? Из дурдома! Это все Алтаев устроил! Я ему этого так не прощу!

Вайпенгольд долго рассказывал своему собеседнику страшную историю о том, как подлый негодяй Алтаев и вся его шайка вызвали ему неотложку.

— Что ты ржешь?! — в негодовании бушевал он. — Он же совершенно обнаглел! С этим надо что-то делать!

Видимо собеседник сообщил Вайпенгольду что-то такое, отчего тот сразу успокоился и даже повеселел.

— То есть ты хочешь сказать, что он так и так вляпается по самые уши? — возрадовался он. — Ха, зд'oрово придумано! Ну да, конечно, я тебе как докладывал обо всем, так и буду докладывать…