До велосипедов я шла вся занятая мыслями, как мне вернуться к Луцу ещё раз. Почему Марка так долго нет? Почему нам пришлось изображать моё изнасилование? Что он сунул ему тогда в руку? Почему они здесь?

Судя по всему, сейчас у меня был компромат на него. Я могла бы всем рассказать, что ничего между нами не было, проверить это на раз-два. Но то, что это может затронуть Марка и какое-то их дело, никак не хотело вписываться в мой пазл.

Дойдя до велосипедов, я нашла всех наших. Как только я подошла, и меня заметили, Мари сразу же кинулась на меня вся в слезах.

— Ребят… вы чего тут все? В…всё нормально.

Никто на меня не смотрел. Они сидели на земле, и все держали в руках свои передатчики. Один валялся сломанный.

Тут-то, до меня и дошло. Что блокировка снялась, когда Луц взял его в руки и что-то пару раз тыкнул. И происходящее, весь наш спектакль, всё это время вполне успешно транслировалось всей моей семье. Музыка играла громко… но боюсь орала я намного громче. Вот тебе и компромат. Ни на секунду не усомнилась в том, что он сделал это намеренно. Ну не тупой, признаю, подстраховался.

Вот дерьмо!

Если с ролью порноактрисы я, вполне себе, успешно справилась, то разыгрывать сейчас драму совсем не хотелось. И не получалось.

Нужно было записаться на актёрские курсы. Сейчас у нас это было модно и стоило не дорого, в отличие от медицины. Фильмов много не снимали, в основном короткие рекламные ролики про нашу плантацию, но был небольшой шанс, что тебя заметят где-нибудь на Марсе и пригласят сниматься в большом кино. К этому все актёры и стремились. Конечно, большинству казалось, что там намного лучше, чем у нас. Профессиональным, востребованным актёрам, очень хорошо платили. Впрочем, тут как во все времена.

Образование у меня было только школьное. Читать, писать, считать я конечно умела, но на этом и остановилась. Можно было пойти что-нибудь закончить, но на это не было ни времени, ни желания. Мари вообще еле окончила школу. Она очень не любила это «бесполезное» занятие. Ей больше нравилось работать. Возможно, она на тот момент брала пример с нас, мы уже работали и были самостоятельными молодыми людьми, так что школу мы закончили с ней одновременно, хоть я и начала учиться на четыре года раньше.

Только Ким у нас отучился все классы на отлично, а потом приступил к изучению врачебного дела. Один раз я согласилась на стоматологические услуги в его исполнении, но мне он ничего так и не сделал, и так говорит хорошо всё. До серьёзных операций его конечно не допускали, пока, но он пару раз в неделю ходил практиковаться в этом деле. Так что, думаю, скоро у нас в семье будет полноценный врач.

Конечно с образованием прошлого, наше было не сравнить. Пишут, что раньше были настоящие институты, в которых студенты просиживали сутки на пролёт. Сейчас же, нас учили люди, которым профессия передавалась через поколения. Естественно, часть знаний при этом безвозвратно терялась. Если бы не профессиональная литература, мы бы все были безграмотным, тупым стадом. А так, многие работали по пол смены и учились.

Под школу был выделен целый этаж. Там, на стенах висело множество красивых картинок и рисунков. В основном, дети изображали на них Землю. Не ту, что мы видим сейчас через купола, а ту, которую рисовало их воображение, после прочтения очередной книжки. Школьный коридор был абсолютно не похож на наши серые, зашарпанные стены, с горящими в пол силы лампами и одинаковыми пластиковыми дверьми. В нём всегда проводили ремонтные работы чаще, чем во всём муравейнике.

Вообще, всё у нас тут было из пластика, прочих его модернизаций и камня. Большинство, на нижних этажах даже не заклеивали каменные стены, от них всегда веяло прохладой, которая сейчас была важнее любых дизайнерских решений.

Грунт на нашем этаже не позволял этого сделать. Он был влажным и постоянно осыпался из-за непрекращающегося полива плантации над нами. Кондиционеры были только в корпусах, которые располагались аккурат под свалкой, но мы не жаловались, им это было явно нужнее.

Пока что, я даже спала под одеялом, потому что ночами было прохладно. Прекрасное время — ночь. Гул стихал, вентиляцию включали на минимум и можно было спокойно думать и мечтать. Как бы странно это не звучало, но мечтать было о чём. Например, о том, что рядом с нами найдут источник с чистой водой.

О том, что солнце нас пощадит, я даже не думала. Это было настолько глупо и нереально, что даже под жанр фантастики бы не подошло. Хотя находились умельцы, которые пытались описать и эту идею. Но всё это приводило только к путешествиям во времени, в те года, когда всё было более ли менее хорошо. Развить идею в сторону того, что дальше тоже будет хорошо, уже никому не удавалось.

Конечно, я понимала, что может быть и хуже, и где-то, это «хуже» уже наступило. Это у нас было пятьдесят-шестьдесят градусов за щитами, видно повезло с местоположением, на других обрубках материков температура достигала ста. Но они справлялись. Просто у них там был мини Марс, и они так же передвигались от купола к куполу на шаттлах.