Иронично.

— Дотон. Нами, — острая скала, вырываясь из земли, встретила грудь мужика и пронзила ее насквозь, грубо выбивая ребра и позвоночник через дыру в спине.

Тут же меня настигла огненная техника, но я просто шагнул в сторону, пропустив дракона сбоку и спрыгнул на крышу, где стоял катонщик. Я наседал на него, оглушительно и пугающе рыча, обнажая зубы, взмахивая клинком как псих. Из моего плеча хлестала кровь, тугими потоками вырываясь из руки при каждом взмахе клинком. В ту секунду, как противник допустил на лицо тень испуга, я уже победил — выбросил руку вперед, и кисть противника покатилась по земле.

Наседающий на меня с флангов мужик, с дрожащими руками и обгоревшей грудью, нисколько не помешал. Следующий выпад забрал жизнь катонщика, а прыжок, в котором я закрутился параллельно земле, удачно спас меня от удара катаны. Стоило мне только приземлиться, как моя нога ударила мужику в грудь.

Танто подпрыгнул в руке, ложась лезвием на пальцы и сорвался в сторону защитника, пробивая ему череп. Упал на землю он уже мертвым. Я даже подходить не буду — проведу пальцем по ножнам и верну в них призванный танто.

Когда я соскользнул с крыши, голова затуманилась — рука вся была залита горячей кровью. Я мгновенно сложил печать и подставил плечо клону, что туго затянул его бинтами. Кое-как встряхнувшись, я похромал к лежащему посреди тел мужчине.

— Эй, Диего, жив?

Из-за зданий выползали остатки моих солдат, осторожно осматриваясь по сторонам, но я не смотрел в ту сторону, я смотрел на Диего, истекающего кровью из-за многочисленных ран и покрытого жуткими ожогами.

— Жив, — мужик постарался пожать плечами, но у него не вышло. — Держи, — он протянул мне свой меч.

— Зачем он мне?

— А хрен знает, — Диего даже в таком состоянии пытался шутить. — На память там. На витрину поставишь.

Когда я принял в руку клинок, я охренел — эта штука весила килограмм пятнадцать.

— Ладно, удачи тебе, старик, — пожал я плечами. — Фехтовать с Кагуцути тебе понравится больше, чем с неуклюжим Сорок Шестым.

Диего открыл рот, чтоб ответить, но через секунду его лицо искривилось в счастливой, мечтательной ухмылке и он затих.

— Господин…

— Дальше я сам, — бросил я. — Возвращайтесь домой.

Борясь с туманом в глазах, я зашагал по улице, оставляя кровавые следы от своих босых ног.

Из окон на меня смотрели испуганные жители, но я не получил ни одного предмета быта в лицо, ни одного овоща, только испуганные взгляды, что скоро исчезали.

Когда я вышел на площадь перед замком, меня встретил строй из двадцати солдат и последний ниндзя-защитник, держащийся за свою обгорелую руку.

— А, а вот и ты, — торжественно улыбнулся дайме, стоящий позади войска, глядя на то, насколько я был бессилен. — В атаку!

Я лениво достал из ножен танто и повернул его обратным хватом, пока с него скапывала кровь убитых шиноби.

Строй дрогнул. Последний ниндзя-защитник в панике отступил назад, за спины солдат. А затем катаны зазвенели по земле и через секунду солдат предо мной больше и не было.

— Эй, вернитесь! — панически выкрикнул дайме. — Убл… — мужчина захрипел, когда мой танто пробил его шею насквозь.

— Ну и все, — пожал я плечами и вошел в замок.

Закрыв за спиной дверь, я тихо выдохнул и пошел по лестнице вверх.

На одном из этажей я наугад открыл дверь и оказался в комнате с розоватыми стенами. По левую руку от меня был диванчик с кучей мягких игрушек и шкаф, а по правую раскинулся столик с флакончиками духов и косметикой.

Она была прямо предо мной — повернулась спиной и смотрела в окно, где было видно только поднимающийся рассвет. За окном было еще темно, так что я видел, что она обняла плюшевого медведя и подтянула под себя обнаженные ножки.

— Наруто, — тихо прошептала она.

Я не ответил и медленно пошел вдоль стены. Вот дыра от моей стрелы, а рядом с ней десятки медведей, больших котов, оленят и прочих игрушек, по которым я проводил пальцами, идя по комнате. На диван я уложил тяжелый меч Диего.

— Прошу, Наруто…

Соблазнительно пахнущая Мила плакала. Я уже был за ее спиной, практически касаясь броней ее волос.

— …не убивай…

— Ты такая жалкая, — презрительно бросил я. — Лучше бы я трахнул кучу дерьма, чем тебя.

— Ты думаешь, что делаешь все правильно, — неожиданно шепнула она. — Но я вижу, сколько на тебе крови, как ты прячешь обиженного ребенка за гордостью. Вижу все эти шрамы. Да это все, что у тебя есть. Ни одного союзника, ни одного друга. Не вижу в тебе никого. Разве что саму себя — жалкую, низкую… — ее голова поднялась и наши взгляды пересеклись в зеркальном отражении окна. И в эту секунду меня перекосила настолько чудовищная ненависть, что аж голова закружилась. Я понял, что ненавижу эту шлюху настолько, что сейчас из меня рванет Кьюби, которого уже нет. Я почувствовал зверя внутри себя и понял, что это последний мой шаг к нему…