Мишка продолжал вопросительно изучать её. Леська смотрела на него, что было силы, сжимая доску. Взяла нож. Конечно, она не думала пырнуть его, но вот отрезать пару пальцев, чтобы “говоруну” было чем занять мозг до конца дня, пришло в голову. Он продолжал молчать. Поэтому Леська вернулась к брокколи и огурцам. Тонкие стружки выходили слегка кривыми.

— Я и вправду назвала Маську в его честь, — Леська краем глаза видела, как челюсть Миши, в прямом смысле слова, отвалилась, — я по уши втрескалась в него, когда мы впервые встретились.

— Втрескалась?

— Ну да, втрескалась. Что такого? Ты что в юности не влюблялся в каждую девочку в короткой юбке?

— Нет.

— Ну, так ты у нас городской парень. Красавец. А я? Периферия. Что поделаешь? Таких классных пацанов, каким он был, я до того только в кино видела.

— Ты это серьёзно? — глаза Мишки стали круглыми, как бильярдные шары, — вот уж не знал, что у тебя были шашни с этим парнем. Да ты представляешь, кто он такой?

Леська крепче сжала деревянную рукоять ножа, но работу не прекратила.

— И кто же?

— Его по телеку показывают чаще, чем английскую королеву! Да он о политике знает, больше, чем наш премьер! У него…

— Вот уж не думала, что ты интересуешься политикой! — перебила она язвительно.

— Вот уж не думал, что ты с ним спала!

— Прекратишь ты или нет?!

— Ты даже не отрицаешь!

— Отрицаю! — Леська бросила резать и подошла к кастрюле с кипящей водой. Для чего она кипятила воду? — Не было у нас ничего! — Ложь наматывалась одна на другую как шерстяная нить на клубок.

— Он знает, что у тебя дочь от него? — Мишка как будто её и не слышал.

— Заткнёшься ты или нет? — она снова украдкой оглянулась.

— Почему скрываешь от него?

— Это его не касается! Да и тебя тоже!

— Он должен нести ответственность.

— С чего бы это?

— Да, просто! Как мужчина!

— Считаешь, что я недостаточно хороша, как женщина, чтобы привязать его к себе мужчину без помощи ребёнка?

Мишка словно её и не слышал.

— Теперь понятно, почему ты нас всех отшивала! У тебя ребёнок от самого Коробова!

— Ещё одно слово, и я тебя кипятком оболью!

— Знаешь, что мне интересно? — он её как будто не слышал.

— И знать не хочу!

— На что ты готова пойти, чтобы он твою тайну не узнал?

— Нет никакой тайны!

— Переспишь со мной?

— Скорее прирежу тебя!

Они стояли лицом друг к другу, глаза буравили глаза. Кто первый отвернётся — тот и проиграл!

Мишка сдался первым. Демонстративно поднял руки.

— Да, ладно, я пошутил. Это не моё дело, что там у вас произошло, — Мишка громогласно, как-то с присвистом, заржал, взял первые закуски и понёс в столовую.

Леська замерла в какой-то неестественной позе не в силах прийти в себя. Что происходит? Неужели теперь она должна и эту проблему решать? Может быть Мишка прав, и ей давно пора было сообщить обо всём Фёдору? Вместо того, чтобы целоваться — поговорить по-человечески?

Она запустила руки в волосы и закрыла глаза. Надо собраться! Надо расставить приоритеты. Если сейчас она станет решать проблему с Фёдором, Маськой, Мишкой, то у неё в голове не останется уголка, чтобы подумать о вечере. Кажется, она так и не смогла убедить его, что Маська не дочь Фёдора.

Какого фига он вообще здесь с ней болтал, когда гости начали уже собираться? Ох, уж это любопытство! Об этом ужине у них будут самые, что ни на есть, отрицательные отзывы — это точно! Мишку она больше сроду рекомендовать не будет. Не возьмёт его больше ни в один дом! Если её саму куда-нибудь ещё пригласят. Проклятье!

27

Скажи, кто знал,

Что внутри у тебя станет так пусто.

Поломанные. “Та сторона”

Фёдор со всей силы сжал кулаки и отступил за угол, чтобы официант не заметил его. Он прямо чувствовал, как его глаза наливаются кровью.

Федора? Её дочь названа Федорой?

Он не мог сам себе поверить. Она не могла так чудовищно поступить с ним! А он не мог так ошибиться в ней! Словно он снова попал в сети расчётливой шантажистки. Она не могла обмануть его дважды! Не могла так долго насмехаться над ним! Не могла знать и не говорить!

Тем не менее, это случилось.