Которое, как по закону подлости, приезжает буквально через пару минут.

— Начинай мне писать сразу же, как выйдешь за дверь, — пытаюсь изображать строгость, а в ответ получаю сунутый чуть ли не под самый нос темный экран телефона.

— Разрядился за ночь. Слушала радио, когда один невозможный мужчина начал писать всякие приятные пошлости, и так спешила к нему, что забыла выключить.

— Повтори все это еще раз и помедленнее, — жмурюсь я.

— Пока, Вредный фенек.

Она берет меня за руку, скрещивает наши пальцы и трется щекой о татуировку лиса. Хорошо, что сразу после этого сбегает, потому что я близок к тому, чтобы оставить ее еще на одну ночь.

Через час, когда звонит телефон, я уверен, что это выдумщица и уже катаю на языке какую-то колкость, после которой обязательно скажу, что мне было хорошо с ней, и нам обязательно нужно повторить. Но это незнакомый номер, хоть чутье подсказывает, чей голос я услышу.

— Андрей? Нам нужно поговорить. Это очень важно! — Она бы еще заплакала.

— Говори, раз уж я ответил. — Иногда женщине нужно дать желаемое, иначе она возьмет это силой.

— Не по телефону. Можно… я приеду?

«Можно, я приеду?» — мысленно повторяю ее слова и зачем-то отмечаю, что, даже спустя столько лет, она снова говорит то же самое и той же интонацией. Как будто за мои деньги она купила не билет в обеспеченную жизнь, а заморозку во времени на четыре года.

Пытаюсь вспомнить черты ее лица — и ничего. Абсолютно. Вместо девушки, которую я когда-то любил до такой степени, что готов был разменять на нее одну всех женщина мира и даже жениться, теперь просто белёсое пятно, размытая бледная тень. Наверное, это защитная реакция моей памяти: читал когда-то о такой херне. Мол, то, что доставляет нам дискомфорт и душевные травмы, мы просто забываем. Не сказал бы, что я так уж страдал, но, вероятно, моим предохранителям виднее, где предел возможного.

— Андрей?

— Я вот думаю: что такого важного могло случиться, что за четыре года ты вдруг решила подать голос? — Я намеренно и жестоко груб. Хочется так выразительно послать ее матом, чтобы у ее телефона к чертовой матери сгорели динамики. — У тебя кончились деньги?

Слышу вздох и не даю себя обмануть его наигранной искренностью.

— Я знаю, что ты переехал в Петербург, — ее следующая реплика.

— Мы случайно столкнулись на улице, и я не ослеп от количества висящих на тебе бриллиантов? Да быть того не может.

На самом деле, первое время после рождения Сони Яна постоянно так или иначе возвращалась в мою жизнь: то фотографиями в журналах, то с экрана телевизора. Обычная моделька сделала успешную карьеру и каким-то образом выбилась в «верхи», где, как я слышал, чуть не зацепила видного политика. Интересно, что не сложилось? Пресса врет и мужик совсем не так богат?

— Я здесь живу уже два года, — спокойно отвечает Яна. Нужно отдать ей должное: из голоса исчезла назойливая истеричность, и мне придется постараться, чтобы вышибить ее из седла. А вот ей, похоже, чуть не получилось меня расшатать. — Слушаю все твои эфиры. — Пауза, еще один вздох. — И слежу за твоей страницей в инстаграм.

Я непроизвольно сжимаю телефон сильнее.

— Где ты взяла мой номер? — Не хочу говорить о том, что именно она ищет у меня на странице. Вернее, кого.

— Это не имеет значения. Андрей, пожалуйста, это действительно очень важно. И я бы не хотела… предпринимать какие-то шаги, не поговорив сначала с тобой.

— Это, блядь, угроза?

— Я согласна в любое время и в любом месте, когда ты скажешь. — Странно, что она не лезет в бутылку. Как будто… повзрослела. Сколько ей сейчас? Двадцать пять, кажется. — Я знаю, что ты… вы болеете, и если хочешь, могу приехать в любое время.

Хочу спросить, откуда она знает, но вспоминаю, что выложил ту дурацкую фотографию и теперь о моей ветрянке в курсе, кажется, все.

— Нет, не хочу. — Во рту противно от мысли, что она переступит порог нашего с Совой дома. С другой стороны, вряд ли бы Яна свалилась снегом на голову, если бы для этого не было веской причины. Мне любопытно, что это за причина. — Послезавтра в четыре, в «Сопрано».

— Я не опоздаю, — обещает Яна и первой кладет трубку.

Глава тридцать шестая: Андрей

Наверное, даже если бы мне было на кого оставить Соню, я бы все равно взял ее с собой. Она поправилась, пятна от зеленки сошли на нет, и мы раз готовы выйти «в люди». Я сказал, что у меня встреча по работе, не став вдаваться в подробности. Соня тут же стребовала час в игровой комнате, куда я ее сразу и отправил.

Вхожу в небольшой уютный зал, бегло провожу взглядом по лицам людей. И хоть мы опоздали минут на двадцать, Яны все равно нет. Во всяком случае, я не замечаю ее сразу, зато обращаю внимание, что кто-то поднял руку и привлекает внимание. Девушка за столом окна: темное «каре» чуть прикрывает уши, уложено так, что сильно смахивает на парик, к которым она всегда имела стойкую неприязнь. И в феврале, в помещении — солнцезащитные очки на половину лица, как у черепахи из мультфильма про Буратино.