Сцепив пальцы, я ждала ответа мужчины, понимая, как всё глупо звучит. Но очень надеялась, что он поймёт и простит.

— А что в нём было? — напрягся мужчина, и я его прекрасно понимала. Я бы тоже испугалась на его месте.

— Ну я не могу сказать название лекарства, так как я его не знаю, — растягивая слова, я придумывала что сказать. В голове было пусто. Мысли просто испарились, оставив меня самой отдуваться.

— И? — подгонял меня Жибор, а я зажмурилась и выпалила:

— Зачем ты его выпил? Оно не для тебя было приготовлено. И если с тобой что-то случится — ты сам виноват. На меня не сваливай!

Выкрикнула и сбежала в студию.

О Создатель, только бы пронесло! Я так молилась на Аделу и её гениальность, мечтала заполучить себе Энди, а тут впервые хотела, чтобы у неё ничего не получилось.

Мне требовался совет мудрой сестры, поэтому набрала вновь Линду. Правда, в этот раз она не собиралась со мной общаться, а я загнанным зверем мерила студию. Через сколько подействует препарат, никто сказать мне не мог, и оставалось лишь ждать. А этого я терпеть не могла! Это просто пытка — теряться в догадках, представляя себе самое худшее. Совесть волком выла, требуя выйти и посмотреть, как он там. Правда, было страшно это сделать, поэтому я трусливо ждала.

Стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Я осторожно открыла её и испуганно воззрилась на мужчину.

— Блины готовы, пошли есть, — позвал он, вполне здоровый и невредимый.

— Как ты себя чувствуешь? — побеспокоилась я, следуя за ним.

— Не выспался, — ответил Жибор, чуть поворачивая голову. — Может, всё же расскажешь, чего так боишься?

Сверля напряжённым взглядом широкую спину альбиноса, я не могла заставить себя признаться ему. Это настолько глупо, что я уже корила себя, что вообще согласилась на такое безумство.

— Боюсь, что ты упадёшь без сознания от недосыпа. Может, тебе полежать ещё? — решила с другой стороны зайти.

— А ты опять сбежишь? — вернул мне Жибор в своей неизменной манере.

— Куда уж сбегу, — пробормотала я, садясь на стул.

Я себе не прощу, если из-за меня он загнётся и умрет. Отчего-то за Энди я так не переживала, как за Жибора.

Войдя на кухню, я вспомнила совет Линды. Может, хоть это сгладит мой поступок в глазах манаукца. Ведь всё равно придётся рассказать, что было в стакане. Да кто, вообще, придумал совесть?! Без неё нет такого груза на душе.

— Я ещё кое-что должна тебе сказать, — обратилась я к Жибору, чувствуя неловкость.

— Да? — обернулся он ко мне и поставил чашку с чаем, затем тарелку с блинчиками.

Желудок сразу проснулся, а я решила, что покровительство подождёт. Не готова я признаваться на голодный желудок.

— Да так, ничего, — отмахнулась и принялась за еду.

Блинчики у Жибора были, просто пальчики оближешь, что, собственно, я и делала, пока не заметила напряжённый взгляд мужчины, который сидел напротив и пил чай. Или делал вид, что пил, но глаз от моего рта не отрывал. Я аж засмущалась и убрала руку от лица, пряча её на коленях.

Жибор поглядывал на меня с хитрым прищуром и молчал, но чашку поставил на стол, и я поняла, что время пришло.

Глубоко вздохнув, я заявила ему:

— Жибор, я тут подумала и решила принять твоё предложение.

— Какое? — заинтересованно спросил он у меня, сцепив руки в замок, подался вперёд, ловя каждое моё слово.

Как же сложно говорить, когда на тебя смотрят с таким нескрываемым интересом.

— По поводу поездки на Новоман, — решила зайти издалека и собраться с силами, какие у меня остались.

— Всё же решила полететь со мной? — правильно понял меня Жибор, и мне стало легче дышать.

— Не просто полететь, я, так и быть, стану твоей подопечной, но только подопечной, усёк? Никаких таких поползновений в мою сторону. Держи свои руки при себе и пошлые мысли тоже. Ты мой покровитель и только.

— То есть фавориткой отказываешься быть, — переспросил альбинос и отвёл глаза, словно задумался.

— Конечно отказываюсь! Я создана быть единственной и неповторимой женой! — гордо высказалась, а затем ласково добавила: — Спасибо за блинчики!

После этого я позорно сбежала в студию.

Отчего моя душа маялась, словно птица, попавшая в сети. Мне казалось, что грудь сдавили цепями и дышать нечем. Открыв жалюзи, воззрилась в иллюминатор. Чёрная промозглая тьма всегда успокаивала, хищно скалясь звёздами. Страшно было до жути. Я, конечно, не позволю ему лишнего. Буду стоять до последнего. Но я нарушила своё слово — доверилась мужчине!

Глухо застонала, прикрывая глаза. Предавать себя сложнее всего. Словно образовывался лёд в груди и его оттуда не вытащить.