— Идеально, — говорит он и берет еще один кусочек. — Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Повод позвонить, чтобы поздравить с днем рожденья, — говорит он. — Твой парень настоящий придурок.

— Он не мой парень, — говорю я ему второй раз за эту неделю.

— Тогда почему ты тусуешься с ним?

— Я не тусуюсь с ним. Я просто, — начинаю я, а потом останавливаюсь, задумавшись над тем, зачем я вообще пошла на ту тупую вечеринку. — Я подумала, что это осчастливит моего отца.

— Тебе надо хорошенько повзрослеть.

— И что это должно означать?

Он ставит тарелку себе на живот и смотрит на меня.

— Ты наивная.

— А ты полный придурок. — Я встаю с кровати и отворачиваюсь на какой-то момент, прежде чем снова обернуться к нему. — И к твоему сведению, это первая вечеринка, на которой я когда-либо бывала. Я не пью, не курю, не употребляю наркотики и уж точно не тусуюсь со всякими придурками. Мне хватило мозгов, чтобы позвонить Рэнделу и попросить забрать меня домой. Если бы я знала, что он пришлет тебя, то сказала бы ему, чтобы оставил меня там на растерзание волкам.

На его лице появляется небольшая ухмылка.

— Ты становишься дерзкой, когда злишься. Не знал, что ты умеешь грязно ругаться.

— Ты ничего не знаешь обо мне.

Он переводит взгляд на пол.

— Я был не особо мил с тобой, да?

— На данный момент, мы с тобой общались два раза, и ты обозвал меня ребенком и наивной. Мне, может, всего и шестнадцать, но ты всего лишь на несколько лет старше меня, поэтому перестань вести себя так, будто такой уж опытный. Могу поспорить, ты никогда не выезжал за пределы этого штата. — Под конец мой голос повышается, и по тому, как слегка выгибается его бровь, а рот раскрывается, я понимаю, что попала в самую точку. — Извини. Это было грубо.

— Это была правда.

— Правда может быть жестокой.

Я кусаю губы и тереблю край своей рубашки, когда слышу доносящийся с другой части комнаты звук. Вытянув шею, я вижу, как медленно ковыляет длинношерстный ретривер.

— Бадди! — Я падаю на пол и чуть не плачу. Почесывая его за ухом, я крепко обнимаю этого старичка, и на моем лице растягивается огромная улыбка. — Я так переживала за тебя. Все это время ты был здесь? — Я хорошенько его почесываю, и он опускает голову мне на руки. Последние несколько дней он не выходил у меня из головы. Я думала о том, в безопасности ли он, а он, оказывается, спал на полу в гостевом домике.

Я поднимаю взгляд на Джеймисона, который наблюдает за мной и Бадди с грустью в глазах. У меня уходит много времени на то, чтобы понять, что если Бадди здесь, значит…

— Ты отнес меня в мою комнату.

Его молчание говорит само за себя. Мы смотрим друг на друга; я сижу на коленях возле собаки, он на своей кровати.

— Ты замерзала. Я… — начинает он и замолкает. — Я знаю, как это — быть на улице в такой холод.

Я киваю в знак понимания.

— Спасибо, — говорю я. — От меня, и за то, что позаботился о Бадди.

Я поднимаюсь на ноги и прохожу в маленькую ванную, чтобы помыть руки. Когда возвращаюсь в комнату, я присаживаюсь на край кровати и кладу руку на плед. Глядя ему в глаза, я спрашиваю, не против ли он, если я опущу плед и проверю рану. Он опускает его сам.

Рана на боку закрыта марлевой повязкой и закреплена лейкопластырем.

— Она уже пропиталась.

На краю стола стоит аптечка. Я беру ее в руки и открываю бутылочку со спиртом и беру остальные вещи, которые понадобятся для перевязки.

Когда прошлым вечером я привезла его домой, в гостевом домике я нашла аптечку. Я сделала все, что смогла, чтобы очистить рану. Не похоже, что у пациента особо хорошо получилось позаботиться о себе.

Я промываю рану, слушая, как Джеймисон сквозь зубы проклинает все на свете.

— Тебе нужно наложить швы, — говорю я, накладывая свежую повязку. — Не хочешь объяснить мне, почему отказываешься ехать в больницу? — По нему видно, что он не хочет ничего объяснять. Я опускаю взгляд и даю ему самый честный ответ: — Я могу хранить твои секреты.

Его грудь вздымается и опадает. Меня захватывает глубокий оттенок его глаз, в нем я читаю ответ, что заслуживаю знать правду.

— Давным-давно я сбежал, и не хочу быть найденным.

Я так много всего хочу сказать, хочу задать так много вопросов, но не делаю этого. Я знаю, что должна ценить этот маленький кусочек честности. Кажется, он оценил это.

— Джулс, — шепчет он, и я поднимаю на него взгляд. — Спасибо, что спасла мне жизнь.

— Похоже, что мы оба здесь, чтобы спасти друг друга.