– Ты не используешь его!
– уставился на сына мужчина.

– А попробуй мне помешать. У меня есть все права. Тебе не поможет это нелепое обвинение! Я подам ответный иск и ты проиграешь.

– Будешь судиться со мной?

– Если нужно, то конечно!!!

Мужчина рывком надел на себя рубашку.

Итан отвернулся. На одной из полок стояло их семейное фото в красивой рамке — отец с Оливией, он и Люси. Идиллия.

– От тебя одни проблемы… - процедил сквозь зубы мужчина.

– Да ну? – парень даже прыснул.

– Раз ты нихера не понимаешь, что вытворяешь, я просто это исправлю! Что у тебя там, шиномантажка?
– взглянул он на сына.
– Ты решил назвать именем Маккбрайд, какую-то шиномантажку?

– Сеть автомастерских, отец - поправил Итан.

– Наше Имя носит одна из крупнейших корпораций в стране! Когда твой прадед купил свою первую ржавую баржу, когда испачкал руки в первом добытом чёрном золоте… Когда, в прямом смысле, кровью и потом добивался признания рынка… С самого момента основания, когда он тогда создавал то, что сегодня стало ВСЕМ для нашей семьи… Никто из нас не мог подумать, что им будут так размениваться!

– Действительно, - выдохнул сын, - Это пиздец, как неправильно. – улыбнулся, издеваясь.
– «Так размениваться». Тебя волнует лишь это? Твоё Имя?

– НАШЕ Имя!!!

– Да. Именно. Оно и моё тоже. Я, блять, проклят.

– Прекрати. Имя – это марка! Оно давно нам не принадлежит. Нефть, газ, предприятия, благотворительность – сотни тысяч душ…

– Масштабно. Надо держать планку. Но знаешь, я сын тебе, но я не несу ответственность за это.

– Несёшь. Будешь! – прорычал Ричард, но поутих.
– Почему ты всё ещё не со мной? Разве тебе мало всего этого?

– Не в этом дело, – покачал головой Итан.
– И мы не об этом сейчас. Ты говоришь об ответственности, об обязанностях, о том, что лучше для нашей семьи… А я слышу: «власть, деньги, зависимость от чужого мнения». Ты говоришь о благородстве, о великой династии, вершащей историю, а сам рушишь жизни, скупая и громя остатки и упиваясь величием под всеобщее одобрение таких же как ты сам – лицемерных уродов… И вам наплевать на то, что станет с этими людьми после, ведь главное - нажива.

«Нет» - качает головой отец, а парень продолжает:

– Мы говорим сейчас о статусе, о репутации… о ТВОЁМ лице. Ты как бифштекс из тофу – безвкусная имитация чего-то настоящего. Не хочу быть частью этого. Никогда не стану… Но да, ты, правда, прав… лишь в одном - прадед, дед и ты создали нечто, столь важное, и оно стало смыслом вашей жизни. И я тоже хочу выстроить нечто подобное. Сам. Я хочу отдаться чему-то, во что вложу всю свою душу. И я пытаюсь. У меня есть идеи.

– Твои идеи — это чёртов сервис на окраине.

– Но он МОЙ ЧЁРТОВ СЕРВИС! Я его создал! Как вы когда-то фирму.

– «Создал»... Купил на деньги отца.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так! Я много работал, много сделал, чтобы у меня были свои средства!

– Пока ты жил под этой крышей...

– Нет, всё! Я не стану это слушать.

– Ты забыл, что вытворял?! Забыл, как позорил меня? Кто оплачивал штрафы и вносил залоги, когда ты влетал? Кто оплачивал реабилитационные курсы? Кто закрывал рты прессе? Чьи тогда это были деньги?

– Я всего лишь был подростком потерявшим мать! А тебе было плевать на меня! Если бы не Оливия, ты давно сдал бы меня в интернат.

– Думаю, всё куда сложнее. Его пришлось бы купить.

Они замолчали.

Итан ткнул в отца пальцем:

– Вот почему я никогда не советовался с тобой. Ты никогда меня не поддерживал, ни в чём. А мне, правда, честное слово, просто хочется, чтобы ты мной гордился.

Он ушёл, уехал. А в комнату вошла жена.

– И как же ты собираешься передать ему дело всей своей жизни, если так не доверяешь?

– Это не «недоверие».
– хмуро ответил мужчина, взглянув в окно, где был виден выезжающий в ворота джип сына.

– Рада, что ты это понимаешь. И хочу сказать, что ты очень не прав. ОЧЕНЬ. И да, я серьезно так считаю.

– Ну, у каждого должно быть своё личное мнение.

– У тебя оно эгоистичное. Умерь пыл, это - твой сын.

– Я помню!
– рявкнул мужчина, - Каждый раз, когда смотрю на него - вижу себя! Я растил этого мальчишку для другого. У нас одна цель, мы - союзники. Он просто должен был поставить меня в известность.

– Тише, - уставилась на него супруга.
– Это тебя не касается, поэтому он тебе ничего не должен.