Гарри. А самой вам доводилось с нею столкнуться? (Она передергивается.) Где? В этой комнате? (Она поглядывает на маленькую дверцу.) Там, внутри? А за пределами этой комнаты ее когда-нибудь видели?

Миссис Отери. Повсюду в доме, в каждой комнате и на лестницах. Говорю вам, я встречала ее на лестнице, и она отступила на шаг, чтобы дать мне пройти, да еще сказала "Добрый вечер", робко так, а в другой раз пронеслась мимо, словно порыв ветра.

Гарри. Как она выглядит? Одета в белое? Они завсегда одеты в белое, не так ли?

Миссис Отери. Она выглядит ровно так же, как вы или я. Но при этом легонькая, как воздух. Уж я-то видела... я много чего видела.

Гарри. На вас поглядеть, так поверишь. Но она, кажется, вполне безобидна?

Миссис Отери. Есть люди, что с этим бы не согласились; те, что в спешке покинули дом. Если она решит, что это вы от нее скрываете, уж она вам устроит.

Гарри. Скрываю - что?

Миссис Отери. Что бы это ни было; то, ради чего она рыщет по дому, и ищет, ищет, ищет. Понятия не имею, что это такое.

Гарри (мрачно). Может быть, я смог бы подсказать вам. Смею предположить, я даже мог бы направить ее на правильный путь - чтобы она, наконец, нашла его.

Миссис Отери. Тогда, во имя Господа, сделайте это, пусть, наконец, успокоится.

Гарри. Милая моя старушка, на свете есть вещи и похуже, чем не найти то, чего ищешь; можно найти желаемое столь изменившимся, столь непохожим на то, на что вы надеялись. (Он расхаживает по комнате.) Привидение. Ох, нет... И все же... все же... Послушайте, я войду в эту комнату.

Миссис Отери. Как хотите; мне какое дело.

Гарри. Я выбью дверь.

Миссис Отери. В этом нет необходимости; дверь не заперта; я вас обманула.

Гарри. Но я подергал за ручку, и дверь не открылась. (У миссис Отери очень несчастный вид.) Вы думаете, она там?

Миссис Отери. Вполне возможно.

Гарри (глубоко вздохнув). Дайте мне воздуха. (Он рывком распахивает окно; видно, что ночь звездная.) Теперь оставьте меня. Мне предстоит ответственный визит.

Миссис Отери (колеблясь). Не знаю, право. Вы полагаете, что в безопасности, однако...

Гарри. Чему быть, тому не миновать, хозяйка. Вы говорите, что выходили всего на десять минут?

Миссис Отери. И только.

Гарри. Боже! (Она уходит. Поколебавшись минуту, он отправляется на подвиги, держа в руке свечу - единственный источник света, и комната погружается во тьму. Гарри виден по ту сторону тьмы, в маленьком коридоре; он открывает внутреннюю дверь. Он возвращается, и теперь мы можем разглядеть посередине комнаты бледный призрак Мэри-Роз, словно сотканный из лучей того самого света, что принес с собою Гарри.)

Мэри-Роз (робко кланяясь гостю). Вы пришли купить дом?

Гарри (более пугаясь собственного голоса, чем ее). Только не я.

Мэри-Роз. Это очень милый дом. (С сомнением.) Правда?

Гарри. Когда-то это и впрямь был очень милый дом.

Мэри-Роз (довольная). Вот именно! (Подозрительно.) Вы его знали?

Гарри. Когда был совсем крошкой, юнцом желторотым.

Мэри-Роз. Крошкой? Так это вы смеялись?

Гарри. Когда?

Мэри-Роз (озадаченная). Прежде в этом доме кто-то смеялся. Смех звучит очень мило - вы не находите?

Гарри (он столкнулся с чем-то, что выше его понимания). Да? Пожалуй, что и так. Никогда об этом не задумывался.

Мэри-Роз. Вы очень стары.

Гарри. И на мне годы сказываются.

Мэри-Роз (доверительно). Вы мне не скажете, почему все так стары? Я вас не знаю, не так ли?

Гарри. Не уверен. Приглядитесь. Может быть, вы видели меня в былые времена... когда я играл тут, в саду... а, может быть, даже в самом доме.

Мэри-Роз. Вы... вы ведь не Саймон, нет?

Гарри. Нет. (Идя на риск.) Меня зовут Гарри.

Мэри-Роз (чопорно). Я так не думаю. Я очень сильно возражаю против подобных заявлений с вашей стороны.

Гарри. Я парень со странностями; мне бы так хотелось, чтобы вы называли меня Гарри.

Мэри-Роз (твердо). Я отказываюсь. Очень сожалею, но я категорически отказываюсь.

Гарри. Я не хотел вас обидеть.

Мэри-Роз. Мне кажется, что вам меня жаль.

Гарри. Очень жаль.

Мэри-Роз. Вот и мне себя жаль.

Гарри (отчаянно желая помочь ей). Если бы я мог что-нибудь для вас... я ничего не знаю о привидениях, совсем ничего; садиться-то им позволено? Не могли бы вы...? (Он подвигает к ней кресло.)