Шрифт:
– Морриган, подожди! – Тревога вмиг съела мое спокойствие. Нужно срочно пообщаться с птичкой. – Иди сюда!
Открыть окно не успела – почувствовала, что сзади кто-то стоит. Волосы на макушке шевельнуло теплое дыхание. Острый нож прижался к моему горлу…
И я застыла, боясь сдвинуться с места.
– И что ты будешь делать, Ника? – вкрадчиво произнес низкий голос.
– Не знаю, – прошептала, обмирая.
Сталь ощутимо холодила кожу, вызывая мурашки страха и странного предвкушения.
– Подумай хорошо, Ника, что нужно делать в таких случаях?
Нож скользнул ниже, как паутинку, рассекая черное кружево и телесного цвета чехол под ним.
– Думай, Ника, я долго ждать не буду.
Мужчина обжег горячим дыханием мое ухо, слегка прикусил мочку.
А нож продолжил свой путь, разрезая ткань уже в области груди.
– Притворюсь на все согласной?.. – выдохнула я, чувствуя, как сильно колотится сердце. – Чтобы атаковать, когда нападающий потеряет бдительность? – спросила неуверенно, ощущая, как ноздри щекочет манящий запах сандала.
Изысканно древесный, смутно-мускусный, глубокий аромат кружил голову, воспламеняя кровь. И я откинулась назад, на твердую грудь стоящего позади мужчины.
– Ника, моя Ника… Будь осторожнее, если хочешь и в дальнейшем выходить свободно из дома.
Он бросил нож через плечо – и тот, судя по глухому звуку, воткнулся в мишень для дартса, висящую на двери.
– Вероника… – прошептал ненасытный рот, поцелуями-укусами алчно клеймя мою шею.
– Герман, – простонала, развернувшись в кольце сильных рук, лицом к мужчине.
Наши губы встретились. Аромат сандала с каждой секундой становился сильнее – и кровь вскипела в жилах. Жадные поцелуи мужчины кружили голову, широкие мозолистые ладони, скользнув по моим бедрам и задирая испорченное платье, и вовсе своими действиями лишили опоры под ногами.
– Не здесь, – попросила Германа чуть слышно.
Без всяких возражений он, подхватив меня на руки, легко и быстро поднялся в нашу спальню на втором этаже.
За окном бушевала гроза. Дверь на балкон осталась открыта, и ветер яростно рвал белоснежные гардины.
Но мне было все равно. Голова шла кругом. Действительность затенила эйфория момента.
Он смотрел глазами ворона, как парочка самозабвенно каталась по широкой кровати. Трепещущая на ветру занавеска то открывала греховно притягательную картинку, то вновь прятала. Почему-то он не мог оторвать взгляд от нее. И в душе поднялась неожиданная злость.
Отмеченную им ведьму присвоил какой-то охотник. Нет. Не какой-то… То, как он к ней прикасался с властностью хозяина, говорило, что они давно вместе.
Вначале ему показалось, что ведьма испугалась проникнувшего в ее дом незваного гостя, что будет сопротивляться. Слабый протест ему, видать, привиделся – вскоре девушка всецело покорилась желанию своего любовника, хмелея все сильнее и сильнее от его прикосновений.
В какой-то момент подглядывать стало крайне неприятно. И ворон, подчиняясь приказу наблюдателя, взлетел с ветки в расчеркнутое молниями чернильно-синее небо.
Глава 3. Темные сны
Щелк… щелк… щелк…
Лунный свет тонул в озере цвета остывающей смолы – маслянисто-черной, обжигающей даже на вид. Только если смола увечила тело, вода из озера в это время ночи уничтожала душу и была в тысячи раз опаснее.
Щелк… щелк… щелк…
Я старалась не смотреть в сторону той, которая издавала эти звуки. Я вглядывалась в черное зеркало, которое поглощало звезды и наши отражения.
Раньше Темное озеро вызывало острое возбуждение, приятно-бодрящее предвкушение. Пройтись по краю и не сорваться. Что может быть сильнее этого восторга? Адреналин, кураж от осознания, что уберегаешь мир от беды, которая исходила из темных глубин этого озера.
Сейчас же осталось только одно чувство – страх. Удушающий, парализующий, заполняющий до краев ужас. Я увидела главное зло, которое проникает из другого мира сквозь озеро, то, что убивает за секунды, то, что приносит боль и отчаяние. То, что рассекает жизнь на «до» и «после».
Щелк… щелк… щелк…
Звук пугал, вымораживал душу, лишая последней надежды, возвращал к страшной реальности. Он – жестокий приговор, необратимость, наказание, которое мы не заслужили.
Щелк… щелк… щелк…