– Моя сладкая, я особо с внушением и не старался. Ты сама не против развлечься со мной.

– Это ложь! – через силу ответила я, вновь пытаясь вернуть контроль над телом и разумом. – Я не хочу тебя.

Демон весело рассмеялся и прищурив глаза, произнес:

– А твой запах открыто говорит мне, что хочешь. Я же чувствую твое возбуждение, лживая, строптивая сука.

Я вздрогнула и возмущенно выдохнула. Как он только посмел сказать такое? Он же знает, что не внуши он мне страсть к своей персоне, я никогда бы не легла с ним.

Но возмутиться в полной мере мне не дали. Только я открыла рот, как демон резко наклонился и жадно впился в мои губы, терзая их языком и покусывая. Его руки блуждают по всему телу, грубо сдавливают грудь, спускаются ниже, скользят по внутренней стороне бедра, гладят ягодицы и снова очень медленно поднимаются к груди, где его длинные пальцы начинают играть с сосками. Я не смогла сдержать стона и невольно выгнула спину от накатывающего удовольствия.

В ответ на это сумеречный довольно зарычал и начал опускаться все ниже и ниже, не отрывая губ от моей кожи, будоража каждым своим прикосновением. Мое тело словно охвачено огнем, который стремится сжечь меня дотла, но вместе с этим дарит невероятное удовольствие.

Коснувшись губами живота, Аугеранг опустился еще ниже, то слегка покусывая кожу, то посасывая и облизывая ее. Его руки свободно блуждаю по телу, глядят, сжимают и легонько пощипывают.

От его настойчивых ласк, мое желание растет с каждой минутой, и я, не в состоянии сдержаться, еще сильнее выгибаюсь и прикусываю от удовольствия нижнюю губу.

– Ну и кто ты после этого? – довольно ухмыльнулся демон и раздвинул мои ноги, вклинившись между ними.

– Не смей… – Его язык касается клитора, вырывая у меня новые стоны и заставляя сжать в руках черные простыни.

Как горячо… Тело горит от возбуждения и хочется большего. Гордость и стыд уступили под напором наслаждения, и я уже не в состоянии контролировать себя. Перед глазами все ещё горят красные, пленительные глаза демона, а его язык…

Его язык скользнул к нежным складкам, проникая глубоко, облизывая лоно, в то время как одна рука играет с грудью, а вторая с силой сжимает ягодицы. Это было невероятно, из моих губ беспрерывно срываются стоны, дышать стало тяжело, а тихое рычание демона лишь еще больше распаляет меня. Я уже ни о чем не могу думать, кроме как о нем.

Неожиданно Аугеранг резко отстранился от меня, и смотря прямо в глаза, быстро снял штаны. На его губах столь хищная улыбка, что она на мгновение отрезвляет меня, но лишь на мгновение. Вот он грубо хватает меня и приподнимает, я чувствую, как его член скользит между ног и вот он грубо входит в меня, до боли сжимая мои ягодицы и царапая кожу когтями.

Застонав, я подалась вперед, прижавшись к широкой груди демона и обхватив его шею руками. Двигая бедрами навстречу сумеречному, я закрыла глаза и откинув голову назад, тонула в приятных ощущениях.

Аугеранг двигался быстро, резко, не останавливаясь и причиняя слабую, но столь приятную боль. Он проникал так глубоко, что дышать снова стало тяжело, и я с жадностью глотала воздух, задыхаясь от удовольствия. Неожиданно схватив меня за волосы, он заставил меня еще сильнее запрокинуть голову и начал жадно, даже как-то неистово целовать мою шею.

Такого безумного секса у меня еще никогда не было. Я стонала во весь голос, впиваясь ногтями в плечи демона, растворяясь в безумном экстазе.

Прижав меня покрепче к себе, Аугеранг стал двигаться еще резче и быстрее. Перед глазами все начало плыть, а низ живота горел в блаженном огне. Я чувствую, как внутри все пульсирует, сжимается, как волны наслаждения накатывают на тело раз за разом.

Силы были уже на пределе, когда зарычав, Аугеранг излился в меня. Я содрогаюсь от прошедшего по телу экстаза и тяжело дыша, обессилено прижимаюсь головой к груди демона.

– Моя сладкая, вот только попробуй после этого сказать, что тебе не понравилось. – Не церемонясь, демон оторвал меня от своей груди и переместил на кровать. – Если рискнешь намекнуть, что я заставил тебя и ты этого не хотела, то я лично тебя высеку.

Я промолчала, наблюдая как демон, встав с кровати, стал быстро одеваться. Мышцы во всем теле приятно болели и не было ни сил, ни желания говорить. Гордость медленно просыпалась, смотря на меня с прямым укором. Сначала так уперто твердила, что не дам им собой воспользоваться, а потом… Выбора особо у меня не было, вздумай я сопротивляться, так он бы все равно взял силой. Хотя о каком сопротивлении может идти речь, против такой-то груды мышц и врожденного дара подавлять волю и подчинять сознание?