До постоялого двора Кинт добрался глубоко за полночь. Он порядком замерз, добираясь до города босиком и в сырой одежде. Его никто не заметил, даже собаки на окраине не соизволили обратить внимание на тень, что пробиралась в темноте улочек, а еще тянуло гарью со стороны реки.

– Кто там? – донеслось из-за двери, когда Кинт тихо постучал в нее.

– Чирш, это я… Карху.

Половицы заскрипели под быстрыми шагами, лязгнул засов и дверь распахнулась.

– Я ждал тебя, – с масляной лампой в руке, Чирш показался в дверях, – проходи.

– Есть постояльцы?

– Только те двое, с которыми ты приехал, они поужинали и уже спят.

– Я бы тоже поел, – сказал Кинт прошел к камину, уселся на пол и протянул к огню грязные ноги, – накормишь?

Кочевник кивнул и быстро удалился в подсобку, загромыхав там ящиками и посудой.

– Ты забрал лошадь? – громко спросил Кинт.

– Да, – кочевник выглянул из-за шторы, – то, что ты оставил на седле, я спрятал.

– Хорошо, – Кинт поднялся, наконец отогрев ноги, прошел к Чиршу в подсобку и поставил на обшарпанную тумбочку стопку золотых кестов, – ты сможешь, сейчас, ночью, найти хорошего коня, какое-нибудь бивачное снаряжение? Ну и карабин бы мне, желательно армейский, с парой дюжиной патронов.

– Сейчас накормлю тебя, все сделаю, – спокойно ответил кочевник, помешивая в большой чугунной сковороде мясо с овощами, – деньги убери, они тебе пригодятся, а мне есть, где взять то, что ты просишь.

– Я твой должник.

Кочевник лишь хмыкнул, покачав головой, посмотрел на босые и грязные ноги Кинта и добавил, сняв сковороду с огня:

– Поешь, потом согрей воды, помойся, а я пошел…

Чирш появился часа через два, когда уже стали гаснуть звезды в ночном небе, а Кинт стал переживать из-за долгого отсутствия кочевника.

– Вот, в этом на тебя особого внимания не обратят, – Чирш бросил сверток на лавку у камина, на которой сидел Кинт, прислонившись к теплой каменной кладке спиной, – лошадь у коновязи оставил, карабин и остальное приторочено к седлу.

Кинт развязал бечевку, которой был перетянут сверток. Это оказалась потертая, но чистая жандармская одежда, без шевронов и прочих знаков принадлежности к какому-либо корпусу, а также высокие ботинки со шнуровкой и широкополая шляпа из толстой кожи.

– Замечательно, – натягивая штаны сказал Кинт, – сойду за отставника, кем, впрочем, я и являюсь.

– Люди говорят, что полеты скреверов отменили, пока не выяснят, из-за чего произошел пожар.

– Не выяснят, – ответил Кинт, – скревер на дне реки, спасся только я и…

– Старик Ренэ, который уже уехал в Актур, наняв моторный фургон треста господина Дова, с охраной. Но люди говорят только про старика Ренэ.

– Вот и хорошо.

– На руднике, за забором, тоже был пожар, сгорела лаборатория.

– Вот как? – застегнув на все пуговицы шерстяной китель, Кинт надел поверх свою портупею с кобурами, проверил магазины в подсумках, затем надел короткий бушлат, подпоясавшись поясом с револьверной кобурой, – хотя, можно не удивляться.

– У меня есть несколько жетонов гражданина, они старые, но может, возьмешь один из них?

– Сейчас в ходу уже другие документы.

– Я знаю, но это не везде, на окраинах терратоса еще не всем заменили жетоны картоном.

– Что ж, давай один, может быть и пригодится, хотя у меня сохранились и свои документы, – Кинт переложил из кармана пиджака на лавке во внутренний карман бушлата небольшой кожаный тубус.

– Что делать с тем, что я спрятал?

– Да, это самое главное, слушай и запоминай…

Кинт въехал на холм, с которого был виден Джевашим как на ладони, и остановился как раз в момент, как на востоке появились первые лучи солнца. Покачав головой и подумав о том, что профессор Дакт, скорее всего, уже мертв стараниями человека в сером костюме, он развернул лошадь и поехал навстречу восходящему солнцу прямо через набирающие весеннюю зелень луга. Путь предстояло проделать в неделю, и желательно подальше от дорог. Так, ночуя в рощах или на постоялых дворах отдаленных от проезжих путей поселков и ферм, Кинт к утру шестого дня добрался до побережья, повернул на юг и уже вечером был в Дейлуре.

Выехав на улицу, в конце которой располагается тайная резиденция департамента, Кинт почувствовал устойчивый запах гари. Придержав лошадь, он присмотрелся к дому в тупике, во внешнем виде которого кое-что изменилось – крыши нет, она провалилась внутрь, закопченные стены над зияющими пустотой окнами, у ворот скучали двое городовых.

– И тут огонь… оригинальностью они не блещут, – тихо сказал Кинт, развернул лошадь и поехал в центр, внимательно посматривая по сторонам.

Особого внимания со стороны управляющего гостиницей треста господина Дова, Кинт не отметил. Он представился как Родд Жакье, и получил ключ от апартаментов, которые снял для него Сарт.