Яркие карие глаза смуглого шатена, взгляд которого на мгновение растерялся, столкнувшись с моими зелёными, но довольно быстро вернул прежний надменный вызов, полыхали… определить эмоцию теперь не могла, однако помнила, что, как только я на него посмотрела, они точно полыхали гневом.

Задумчивое выражение лица мужчины стало ещё более хмурым, когда я мотнула головой в стороны, тут же закрывая глаза обратно, боясь той аритмии, которой подверглось моё больное сердце, отсчитывающее последние деньки своей хозяйки.

«Подумаешь, мужик красивый! Да ты, что?!» — Успокаивала себя, заговорив мысленно с объектом своей тревоги, очень часто так поступая в последнее время. — «Жалко будет, если я умру при нём. Хотя… это неизбежно, если учесть, что лететь нам почти двадцать часов, учитывая пересадку в Дубае…»

— Три миллиона!

«Дай мне ещё три дня жизни!» — Хотелось выкрикнуть в лицо миллионера, но я ничего подобного позволить себе не могла, лишь нацепив унылую усмешку, так и не открыв глаза, снова мотнув головой.

— Четыре? — Неуверенно спросил Орлов, шумно сглотнув, тут же демонстрируя своим растерянным любопытством что-то новенькое: — Ты — немая?

«Да уж… это называется: «сделайте меня ещё несчастнее»!

Слегка приоткрыв ресницы, натолкнулась на встревоженный взгляд мужчины, просуществовавший, однако недолго.

— Со мной всё в порядке, спасибо. — Хриплый альт, с которым только в службе «Секс по телефону» работать, как доказывал мой брат-близнец, погибший больше десяти лет назад, гордо предлагая «заколачивать деньгу», пока его не пырнули ножом в одном из неблагополучных клубов Москвы, подействовал на стоящего напротив меня спутника, как ведро ледяной воды.

Орлов резко выпрямился, наконец, перестав нарушать моё личное пространство.

— А на счёт денег… они меня не интересуют. Если Вам не трудно, присядьте, пожалуйста, на своё место и пристегнитесь… рейс, итак, достаточно задержался.

Я не стала указывать, чем эта задержка обусловлена. Без язвительности понятно, что отсутствие «господина Орлова» плохо отразилось на графике работы компании аэрофлота… и моей скоротечной жизни. Да и смысла в излишней эмоциональной перепалке я не видела. Что-то мне подсказывало, что этот высоченный брюнет не сильно жалует женский сарказм, тем более направленный в его сторону.

Решительный взгляд, сжатые в кулаки пальцы, общее напряжение туловища…

«Матерь Божья! Да он боится! Только чего?»

Приоткрыв от удивления рот, своей растерянностью помогла пассажиру прийти в себя.

— Деньги — единственное, что способно заинтересовать таких, как ты! Не стоит набивать себе цену, детка. Просто назови её.

Ещё месяц назад я бы размотала этот «клубочек нервов» по всему салону вип-комнаты. Сейчас же, просто посмотрела на него, испытывая жалость.

— Любую… Я серьёзно.

— Господин Орлов, это бесполезно. В моём приоритете время… и вы его убиваете. Я готова отдать вам последние двести тысяч, которые остались у меня, только перестаньте себя вести, как капризный ребёнок.

Уж не знаю, что увидел в моих глазах этот мужчина, которому на вид сложно было дать больше тридцати лет, но ЭТО, наконец, помогло ему понять, что, конкретно в моём случае, его деньги не решают ничего.

Честно, этот богатей так злобно смотрел на меня, что голову посетила мысль о бедной кошке, которую вышвыривают из дома, да только не все желания безопасны для своего мечтателя… вот, если мы говорим о мужчине напротив, то его прихоть уголовно наказуема… если бы мы говорили о богатенькой дамочке…

«И он это прекрасно понимает!» — Позволив себе лёгкую улыбку, сделала глоток лимонада из запотевшего стакана, в котором плавали кубики льда, наблюдая за порывистыми движениями миллионера, застегивающего ремни безопасности.

— Как твоя фамилия? — грубо спросил Орлов, видимо, собираясь пробить мою личность на предмет «чей холоп будешь?». Конечно, у парней смысл этой бесполезной демонстрации пантов звучит немного иначе. Думаю: «у кого насосала?» — самое то, да только давать информацию раньше времени, чтобы сосед по первому классу понял о моей «простятской» натуре, я не собиралась.

— Вот, мы КАК ВЗЛЕТИМ, — специально выделила протяжным голосом наш скорый взлёт, не удержавшись от подтрунивания балбеса, — так и скажу.

Мужчина посерел от страха.

«Я угадала. Он боится высоты, боится летать. А билеты, скорей всего покупает, чтобы не было свидетелей картины, как большой крутой мужик бегает по салону с криками ужаса, вырываясь от рук несчастной стюардессы, желающей соблюдать правила взлёта и посадки железной махины… это я ещё не говорю о воздушных ямах на высоте!»