Сделав пару вздохов, достала лекарство, глотая сразу пару капсул, запивая желатиновую гадость водой без газа, откупорив одну из четырёх бутылочек, закреплённых на столике в специальной формочке.

Когда до слуха донёсся прерывистый выдох Никиты, сердце сжалось от боли.

Я разозлилась.

«Если уж суждено мне умереть сейчас, то конкретно под эту «озвучку» я категорически точно отказываюсь уходить в… вообще непонятно куда!» — Резко поднявшись, потянулась к своей ручной клади, стоимость билета которой превышала все разумные пределы.

Сумка лежала на верхней полке пристроенного к стене комнаты шкафа.

Конечно, наушники были неспособны стереть из моей памяти неприятную картину Никиты с двумя блондинками, но музыка поможет просто забыться.

Мне безумно хотелось пожить ещё, но сердце, решившее обиду, вызванную внезапным появлением гостей, принять глубоко в себя, хотело чего-то иного.

«Чего конкретно — я пока не разобралась, но такими темпами… боюсь, понять не успею!» — Сделала вывод, когда дышать стало трудно.

Внезапно, открыв ящик, рядом с дорожной сумкой увидела гитару, тут же замирая от восторга.

«Какая красавица!» — Руки сами потянулись к музыкальному инструменту, забывая о сердечной недостаточности, будто у меня не реальная проблема со здоровьем, а заболевание на уровне психосоматики.

Обычные поглаживания подушечками пальцев шести струн привели пульс в норму, а меня в дикий восторг.

Отрешившись от необъяснимой обиды, взяла пару аккордов и, убедившись в их идеальном звучании, запела любимую мамину песню «В миноре», которую исполняет Alla Bensson:

— Течёт река в миноре… река, где я и ты.

Впадает в море несбывшейся мечты.

Обними меня, но сделай это, не касаясь.

И я признаюсь, что ошибаюсь…

Судить строго не хочу —

Слишком велико желанье.

Любить я не научу -

Это глубоко в сознании… в сознании.

Рискованно и нежно течёт Минор-река.

Конечно, я жду тебя… пока.

Надо ли так — с плеча?

Посмотрим, мой родной.

Куда вода…

Судить строго не хочу —

Слишком велико желанье.

Любить я не научу -

Это глубоко в сознании… в сознании.

Пальцы саднило от забытых ощущений, а душа пела от счастья: такого простого, совершенно детского, незамутнённого другими эмоциями, доброго и искреннего.

— Ты ещё и играешь! Есть в тебе хотя бы какой-нибудь минус?!

Перепугано обернувшись, посмотрела снизу-вверх на мрачного чемпиона, стоявшего позади меня, сунувшего руки в карманы светлых джинс, будто парень опасался за их действие.

Неизвестно сколько Никита простоял за моей спиной, слушая, как я пою звёздам, но даже его вероятный недавний приход, а также отсутствие раздражающего хихиканья девушек, говорило о том, что в вип-зоне мы остались одни… и у Орлова ничего не было с теми блондинками.

«Что за радость?» — одёрнула себя, мысленно возмущаясь, что не могу стереть со своего лица едва заметную улыбку. Пытаясь не утонуть в чёрной бездне мужских глаз. — «Прекрати!!! Он ждёт ответа на свой вопрос! А что он, кстати, спросил?»

Орлов широко улыбнулся, будто понимая предмет моей растерянности, но эта улыбка была совсем не похожа на надменную ухмылку, коих я получила от него вдоволь за этот час полёта.

Сейчас он был каким-то другим…

Тот Никита, который недавно испепелял меня взглядом, провожая свой «вечерний рацион» за огороженную тонким пластиком комнату, где стояла (не поверите!) настоящая кровать, был совсем не похож на Никиту, который стоял передо мной теперь.

Нежность, поселившаяся в каждой чёрточке его лица, невозможно было завуалировать, чтобы принять восторженный блеск его глаз на какое-либо чувство, как не восхищение.

«Отмирай, идиотка! Этого не может быть! Где ты и где он?!» — кошмарное эмоциональное состояние, в основе которого лежала тоска, которая неосознанно провоцировала меня на жалость к себе, тяжёлым камнем осела в груди.

— Спой ещё что-нибудь… — попросил Никита, а я поняла, что не могу выдавить из себя ни слова, таращась на него, как малолетняя школьница.

Отрицательно мотнув головой, протянула гитару миллионеру, в тайне надеясь, что он вернёт её на место.

Боец-чемпион не подкачал… только немного переиграл ситуацию.