— Хорошо папочка.

— Лала, ты же знаешь, как я обожаю тебя, за то какая ты послушная. Пока любимая. Пока Лина слушай сестру.

Глава 30

Перед клановыми воротами.

Беловолосая девочка в кожаной кепке, вытянула из сумки чёрный кожаный комбинезон и быстро одела его поверх тонкого белого платья. Достала с кармана самокрутку, и зажала в зубах.

— Лала, же тебе говорила, что нужно бросать.

Сказала Лина своей сестре, и подкурила ей огнём с пальца.

— Сколько раз повторять, зови меня белая кошка, ты меня поняла рыжая кошка. Да и насрать всем, на курение. На 5 этапе, можно яд вместо воды хлебать и только моча будет цветной.

— Папе не насрать.

— Ты даже не представляешь, кто такой наш папа. Ему уж точно на нас насрать. Растлевает с юного возраста, заставляет убивать людей, нормальный отец не допустил бы, чтобы их дети таким занимались.

— Кого тут растлевают, а? Сама плакала, что папа разрешил рабыням только лизать, а ебать тебя запрещает.

Покрасневшая белая кошечка начала оправдываться.

— У хуераба мамы-Миры, даже меньше чем у обычных эльфов, и даже ему нельзя. Почему он не разрешает, только мне?

— Ты хочешь, чтобы я это сказала?

Сестра посмотрела с высоты 160 см, на её 140.

— Меньше надо было убегать играть с парнями в детстве. Не курила бы, уже давно скакала бы на 13-й рабине, с остальными белыми.

— Детстве, блять? Мне три года и два месяца, когда оно у меня было? Кто, блять, так растёт кроме гоблинов?

— Завязывай с этим.

— Не обманывай себя, все знают то мы гоблины, потому и не дружат.

— Я сказала закрой свою грязную пасть!

— … прости.

— … Папа говорил, что мы могли стать гоблинами из-за печального происхождения бабушки зайки. Но мама-Тера, то есть бабушка Тера нас вылечила своим молоком, и мы никогда не станем гоблинами.

Белая кошечка помялась, и спросила.

— А наши дети?

— До этого ещё больше ста лет. И ты думаешь после 6 го этапа, больше некуда расти? Наш отец на пике 6-го своим хуем, сшиб богиню с небес. Представь могущество, превосходящее богов. Думаешь, тогда будет иметь значение кровь монстра или демона. Да мы сами, научимся отращивать хуи и сбивать ими богов, как палками шишки с ели.

— … уже.

— Что?

— Вчера чёрная кошка передала через рабыню белой дьяволицы, подарок.

— Неужели, могущество богов?

— Лучше. Шестая рабыня, была затрахана белой дьяволицей, до потери сознания, чёрным демоническим хуем… Пока только мы белые это видели, но белая дьявол, уверяет. Что она и шестая, чувствовали артефакт, лучше, чем когда у шестой был свой собственный… хуй.

Рыжая сглотнула, и начала неосознанно поджигать аурой, сорняки на обочине грунтовой дороги, которая через лес выходила на каменную мощёную дорогу, где стоят ворота со стражниками. Они решили зайти с ворот подальше от клана и скрыть личности и расы.

— Лучше спрячь уши, а то ещё поймают в переулке, и попытаются продать как раба.

— Лучше бы так. Мы бы забрали с трупов деньги, и я купила бы хлеб, и конец этой возне.

— Блять, ты совсем тупая и не понимаешь? У стариков такое бывает. Они едут крышей, и хотят лично приготовленные сладости, от своих дочерей. Но учитывая твой характер, пригорелый хлеб максимум, что ему светит, если не угли.

— Ого. Папа хочет вкусняшек, от меня? Так бы и сказал.

— Он тебе не говорил? Что-то вроде. Хочу хлеб, иди учись в пекарне, и принеси свой хлеб.

— Блять, действительно.

Белая кошка, уже даже не могла фейспалмить сильней, пока её сестра побежала к воротам, и сквозь дыру для хвоста в плаще, радостно махала торчащим вверх хвостом.

— Стой дура. Спрячь нахуй хвост!

••••••

Тёмный переулок, город.

Пьяный мужик, плёлся, держась за стену. Приостановился, спустил штаны и начал сливать свои разрушенное мозговое вещество, на стену таверны, где только что его разрушил, парой литров прокисшего пива.

За ним спустилась чёрнволосая эльфийка с тёмными хрустальным рогами, и с ржавым ножом, попыталась провести приём, снятия часового…

Захват лица ладонью, замахнулась кинжалом и…

— Чёрный дьявол, что ты тут делаешь?

Дьявол развернула жертву, и струя продолжила падать, перед рыжей рогатой эльфийкой, с серпом в руке.

— …только посмей прикоснуться ко мне не мытыми руками.

Чёрная дьяволица, прервала трепыхания жертвы, своим предупреждением. И струя тоже спала.

— Хех, какой мелкий пиструн. У всех хуманов так? Что важней, что ты делаешь, обнимаясь с полуголым хуманом в переулке?

— Я, это, за хлебом. Отец сказал получить его этим.