Шрифт:
— Есть только одно обязательное условие для новой хозяйки, — услышала радость моей души от супруга.
— Какое?
— Нельзя эти вещи передаривать никому!
— А то что?
— Муж погибнет!
Забава налетела ураганом, и стала тискать суженого, легко оторвав любимого от пола.
— Ничего мне не надо! Лишь бы ты был рядом!
— Задушишь — захрипел я.
Приятно, конечно, когда любимая говорит такие речи, но уж очень жить хочется! Раньше она свою силищу на мне не показывала, берегла мужичка. Хоть и слабенький, да свой. Не всем же богатырями быть в конце концов…
— Назад ходу нет, — строго заявил жене. — У тебя эти висюльки и бирюльки могут украсть, отнять, изъять как угодно — лишь бы ты их никому не дарила.
— Конечно, конечно — заверила дражайшая половина.
Ну, пусть теперь лучшие подруженьки сколько угодно тянут свои загребущие ручонки к подаренным мною драгоценностям. Обобрать мою простодыру им уже не удастся.
— А дочери можно будет подарить? Вдруг у нас все получится?
В настоящее время свет моей души пыталась забеременеть и усиленно лечилась у меня, действующего под чутким руководством волхва Добрыни.
— Можно!
От радости Забава захлопала в ладоши.
— Но не более половины!
— Ладно, ладно…
Молоденькую соплюшку-дочь тоже лучше отсечь заранее. Навидался я их четырнадцати и пятнадцатилетних вволю и на вызовах в «Скорой помощи», и в прежней семье, любуясь дочуркой. Тут для меня тайн, в отличии от их безумно любящих матерей, нет. Малолетние наглючки мнят себя пупом земли и центром вселенной. В том, чтобы отнять что-то у родной матери, они не видят ничего особенного — нарожала, вот и вали в хайло своей кровинушке, все, что она пожелает. Жена вертела украшения и ей для счастья явно чего-то не хватало.
— Эх, зеркало бы мне, — протянула утеха моей зрелости.
До меня дошло, чего из имущества в нашей дружной семье не хватает. В ближайшее время купим.
А где-то я такую штуку недавно видел. Усиленная волхвом память услужливо подала изображение комнаты жены Игоря с висящим на стене овальным зеркалом, в которой моя супруга ни разу не была.
— Ты сходи к Любе, у нее на стене этот триумф стеклодувов висит.
Радостно взвизгнув, Забава сгребла ларчик со стола и унеслась. Хорошо меня до кучи подмышку не сунула!
Да, пока две бабы все перемеряют, покрасуются друг перед другом, расскажут, какие у них раньше были висюльки и бирюльки, подружатся на всю жизнь — тут сдохнешь в ожидании. Ну, мне не семнадцать лет. Поэтому я немедленно разделся и завалился спать.
Глава 2
Разбудила меня жена своей возней в кровати. Она, уже оказывается, проснулась. Обычно встаю первым я. Оказывается Забаву так взбодрила перспектива сегодняшнего переезда.
Поглядел на часы, уцелевшие при переносе во времени и местных приключениях. Все думали, что это магический талисман — оберег, и с расспросами не приставали.
Правду знали лишь два человека в этом веке — хозяин этого дома Игорь и волхв. Их я посвятил в перипетии своего сомнительного прошлого.
Супругу пока не информировал. Женская эмоциональность иногда приносит неприятные неожиданности. А у нее это чувство иногда прорывается неожиданно и очень бурно.
В наш самый первый день моя любовь за неосторожно сказанное слово, вообще решила меня бросить, и унеслась со скоростью ветра. Слава богу, длилось это недолго. А узнав сомнительные аспекты моей трудной жизни, вообще может пришибить чужака со своей-то силищей.
Девять утра. Можно завтракать и браться переезжать, утаскивая свое имущество и животных. Гулять сегодня решили не ходить — было пасмурно и прохладно. Того и гляди еще и дождь зарядит. Типичная осенняя погодка в первых числах сентября. Бабье лето еще не наступило, и будет ли в этом году — неизвестно.
Сложили свои скудные пожитки. Особое внимание я проявил к домре, Забава — к драгоценному ларчику. Перевезли все в новое жилище. Закинули вещички в дом, лошадей — Зорьку и Вихря, в конюшню, собаку в будку.
Я отправился за поваром Федором, жена начала обживаться. Искусник был мною выявлен в харчевне возле рынка на Софийской стороне. Он поразительно вкусно готовил, а Забава делала это удивительно мерзко. Пришлось переманивать кулинара из корчмы с противным и жадным самодуром-хозяином, к замечательному (как я себе думаю) мне, на повышенную заработную плату. Счастье мое это одобрила.
Федор кашеварил вовсю, когда я прискакал на Зорьке. Узнав, что мы уже переехали, дорабатывать не стал — сложил свое личное кухонное барахло и сразу отправился к месту новой службы, активно жалуясь на корчмаря.