— Орел тоже оттуда? — удивился я.

— Откуда же еще. И тоже не от Мономахов взят, его Настенька у каких-то неведомых Палеологов видела. Поэтому Настя с Вовкой Мономахи, как я Валуа. Володя он и не Рюрикович и не Мономах, он в сути Вельяминов. А туда же — орелик с двумя головушками на его знаменах красуется. А чем он этот орел славен, никто ничего и сказать не может.

— У Владимира, а особенно у Мстислава, он себя во всей красе проявит. А когда его цари Руси своим гербом сделают, заставит весь мир уважать силу русского оружия. А Владимир — боярин твоей смелой крови, и благодаря этой боярской крови его через 900 лет будут считать лучшим Великим князем Руси следующего столетия. А твой внук Мстислав получит прозванье Великий, и вот он-то и будет лучшим из лучших, жаль мало посидит на престоле.

— А что ж так?

— Умрет во цвете лет.

— А от чего?

— Достоверно неизвестно. В рукописях просто пишут: такого-то числа князь помре, и больше никаких изысков. Доживем — посмотрим. Может и по-иному эту страничку напишем, 56 лет, ну что это за возраст для обычной смерти.

— Или отравили, или внезапная болезнь настигла, — предположил боярин. — Я наш род на 150 лет каждого прямого своего предка знаю, всех могу назвать поименно, начиная от дружинника Мала Барана, нашего основоположника. Так быстро у нас никто не помирал. В битве убили Андрюшку Хромого, так и то ему 59 лет отроду уже было.

Хотя в Мстиславе половина англицкой жидковатой кровушки залито от матери — Гиты Уэссекской. Мне эта принцесса по сию пору хлипковатой кажется. Ладно, поеду приглашу этого протоиерея обидчивого к себе в гости, а то на постоялый двор упрется, карауль его там.

Боярин поскакал вежливо беседовать со священником, а я направил коня к Матвею. Бывший ушкуйный атаман был не весел — сильно скучал по милой женушке Елене, сидящей в одиночестве на лесопилке. Чужие люди: грузчики — подсобники пильщика и их жены не в счет. Тем более не котировался для замены любимого мужа тесть, не заработавший за жизнь ничего, кроме гнилой избенки да дрянной лавчонки. Некоторое время мы ехали рядом и молча тосковали по покинутым беременным женам.

Наконец я не выдержал.

— Матюх, не печалься так. Лена, уж поди, домой к маменьке с папенькой назад убежала — там тебя ждать будет.

— Да и я так думаю! А ретивое все не уймется в груди… Не вовремя я ушел, когда она в тягости…

— И у меня та же история. Только не отведем мы камень, всей Земле конец придет, развалится на куски. Тогда всему и всем конец.

— А ты говорил большой ураган и землетрясение будет, всемирный потоп может случиться, а про такой ужас и не говорил, пугать что ли меня не хотел? — нахмурил брови атаман Смелый, получивший свое прозвище среди вояк, славящихся своей безудержной храбростью — ушкуйников.

— И не мечтал тебя обманывать, в ту пору так все волхвы думали — и черные и белые. С обычным метеоритом так бы все и вышло. Только подлетел он поближе, и антеки, и белые кудесники поняли, — этот камень из такого вещества, что будет ужасающий взрыв, погубящий нашу планету вместе со всеми обитателями.

Неймется только черным волхвам, очень уж им власти хочется, и будут они стоять против нашей ватаги насмерть. Сейчас нас пасет ведьма Василиса, которая Богуславу в сердце ножом ткнула.

Мы ей еще в Киеве внушили, что у нас в команде главная сила у протоиерея, и он жаждет Невзора убить. Это сделано для того, чтобы черный колдун бился со святым отцом, а на нас не обращал внимания. Тут-то мы его и прищучим. Без этого шансов на победу у нас практически нет.

— А Богуслав?

— Задержит на считанные секунды, не успеем убить врага.

— А святой отец?

— Продержится сколько угодно. Убивать Невзора не станет, а защитит всю ватагу легко.

— Ты с Наиной?

— Слабосильны оба. Я с арбалетом вперед полезу, она у чужого волхва умения приуменьшит. Так что от священника большая польза может быть.

— Моя задача в Переславле?

— Охранять попа от всяческих девок, баб и старух — Василиса может принять облик любой женщины, и шуметь на всю улицу о том, какой он сильный, и как легко сможет убить Невзора.

— Один пойду?

— Возьми себе в помощь Олега или Ивана. Ты старший, они оба вахлаки и идут просто для количества.

— Годится. Гадину эту ловить?

— Ни в коем случае! Случайно если схватишь, дай ей убежать. Нам не она нужна. Надо, чтобы в это вранье Невзор поверил.

— Сделаем, не переживай.

— Ведьма в церковь ни за что не войдет, и вы вслед за протоиереем туда не лезьте — на крылечке погуляйте, у притвора постойте.

— Все сделаем. Поехали, сам все Ваньке объяснишь.

Бывший кирпичник Ваня согласился без лишних споров, Наину я отсек — не время тут умничать и любимым мужем помыкать. В Киеве иудейку крестили и молодые поженились в православном храме. Мы с Татьяной были свидетелями. Решающим для Наи аргументом послужила моя хитрая фраза (я ж хитрый как осел!) о том, что нежелательно, чтобы ведьма Василиса видела, как ей противостоит представительница умнейшей нации.

— Ладно, убедил. Я девушка понятливая, — со свойственной ей скромностью сказала Наина. — Кстати, а чем ты так удивил неукротимого дядю Соломона и моего жадного, но неустрашимого бывшего мужа, что их аж клинит при упоминании о тебе?