Подошла Пелагея.

— Обшарила я все сумки у Невзора, ничего похожего на сосуд для арабского духа не нашла. Нужно прямо на колдуне искать, может под латами где-то спрятал. Их бы снять.

Я хотел было сказать: Яцек снял уж поди, но оглянувшись, никакого следа польской производственной деятельности не заметил: труп как валялся, так и валяется в полном боевом облачении, включая перья. Да и самого королевича видно не было. Этот-то куда делся?

— Яцку выглядываешь? — поинтересовалась Старшая ведьма. — Не трудись. Сомлел этот воин, как поближе в глазу Невзора болтяру Ванькину увидел. Тебе из-за пригорка, за которым он валяется, его не видать. Вон пес в него носом тычется.

— В обмороке что ли?

— Кто ж его знает! Отбежал в сторонку, блеванул, да и упал.

Я немедленно подался оказывать помощь иностранному подданному — и не угадаешь вот так сразу, что за лихоманка лицо королевской крови подкосила. Кроме обычных причин, вроде резкого падения артериального давления от юношеской впечатлительности, могли быть и иные варианты — надерзил может чего Пелагее, а она его или со всей Таниной силы приложила, или злым заклинанием силы лишила.

Венцеслав со скорбным видом лежал на спине и вглядывался в проплывающие над ним кучевые облака.

— Что случилось?

— Не могу я на это глядеть — просто не в состоянии, — поделился своей незадачей поисковик упавшим голосом. — Как увидел это близко, мне так плохо стало, показалось что сам возле него сейчас помру. Даже вырвало.

Яцек сглотнул. Видать опять затошнило.

Ну да, это же только в кино все приятно да гладко. А в реальной жизни как сунут резко под нос что-нибудь этакое, и опытных людей с души воротит.

— Доспехи, я так понимаю, тебе больше не нужны?

— Еще как нужны! — начал было горячиться шляхтич. — Но… — тут голос его опять сник, — надо полежать…

— Ну полежи пока, полежи. Не сейчас еще выходим.

А из-за бугра уже лилась задушевно-лиричная «Ох кукушечка, ты ж мне куковала…» сменив прежние удалые и разухабистые варианты песен. Похоже там дело на лад пошло. Может и не придется сегодня лечить Двурукого?

Мне надо идти снимать латы с Невзора. Дух-переводчик с дельфиньего языка нужен нам позарез, а дебют магических способностей изначальной претендентки на эту должность — Наины, сегодня не впечатлил. Чертовски будет обидно преодолеть столько преград и не столковаться с братьями по разуму!

Однако один я этого колдовского хряка ворочать может и не осилю — здоровенный какой-то. Богуслав отошел куда-то, близко не видать.

— Ваня! Пошли поможешь!

Кирпичник тут же подошел.

— Невзора обдирать будем?

Вот молодец! Никаких обид, весел. Улыбается, вон, во весь рот, из-за ерунды не печалится, постную рожу не делает. Да, старый друг стоит новых двух!

— Ты чего это такой веселый?

— Да там Найка так за этот ломаный грош ведется, который ты у нее отнял! Дуется непередаваемо! Глупые речи ведет беспрестанно! Нам, дескать, командир новый нужен. Или Богуслав — он и поумней, и опытный воевода, или Матвей — тот смелый атаман ушкуйников и в нем отвага тоже с большим опытом сочетается.

А этот что? Захудалый лекаришка из второстепенного городишка? Чего он больно в жизни видел? Какие-такие битвы и сражения выиграл? Один на один самого большого постельного клопа осилил?

И все деньги, деньги, главное деньги. А я ей: не смей мастера парфунить! Если деньги в этой жизни главное, чего ж ты в свои тридцать лет бедна, как церковная мышь?

А она: я женщина!

На это я ей: а раз женщина, так дома сиди, мужу щи вари, да деток воспитывай! А ты? Сколько по Руси и окрестностям шлялась, все моря и океаны перевидала, а проку-то никакого от твоих походов не было, голая и босая к нам пришла, ни копейки за душой не было. Хоть бы товар какой с собой в путешествия прихватывала, все бы при монете была!

А она мне: я зарабатывала, да все на маму и дочь ушло! А я ей: не ври мне тут! Мне твоя мать все рассказала — полушки от тебя за всю жизнь не видали! Их бывший зять поит-кормит-одевает!

Тут мы дошли и стали вдвоем ворочать кадавра.

— И все другие кудесники и бойцы денег толком добыть не умеют, — продолжал рассказывать Ваня, — все в нашу ватагу нищими пришли. Только сабли на боку их и красят. А мастер за месяц на ровном месте, без исходного капитала, несколько прибыльных дел создал, столько деньги с земли поднял, что аж ахнешь! Ты, старший, к чему не прикоснешься, все серебряным делается, все прибыль дает!

Этакий древнерусский Мидас, мелькнуло у меня в голове. Только фригийский царь половчей конечно был — по золоту работал. Что ж поделать: мэйд ин Древняя Турция!

— Теперь Наина на меня еще больше, чем на тебя, злится. Ну и наплевать!

— А вдруг она не только атамана, но и дерзкого мужа поменять соберется? Опыт-то уже есть?

— Значит не любит. Тем более жалеть не о чем. Таких шалашовок, которые бойко по мужикам бродят, и помоложе ее полна Русь.

Я вздохнул. Выражали же ему сомнения насчет необходимости этой скоропалительной женитьбы. Пожили бы без оформления отношений годика три-четыре, было бы ясно, можно ли с этой нравной бабенкой ужиться.