— А откуда же ты тюркский язык знаешь? — недоверчиво спросил Фаридун, — Булгария же от нас в тысячах верст?

— Мы на свои теперешние земли лет двести назад пришли. В Хазарском Каганате евреи власть взяли и стали иудаизм насаждать.

— Да он, вроде, всегда там был! — не утерпел я и аж сел.

— В ту пору мы все в Каганате мусульманами были. А тут вдруг и каган, и его приближенные иудаизм приняли. Наши воеводы-мусульмане и увели верные им дружины вверх по Волге, отвоевали у живущих там ранее племен нашу землю.

У меня в голове всплыли исторические сведения о Булгарии. Я поспешил ими поделиться.

— Волжская Булгария же только после отделения от татаро-монгольской Золотой Орды мусульманской стала!

— Не знаю такой орды, и про монголов сроду не слыхивал, а только мусульмане мы с деда — прадеда.

— Не может быть!

— А откуда же к вашему князю Владимиру посольство от мусульман подошло, когда он для Руси веру выбирал? Думаешь из Мекки? — скептически усмехнулся Двурукий.

— Тогда откуда же послы от иудейской веры пришли? Из Каганата?

— Да больше неоткуда — другой земли у иудеев нет. А связи с персами наши предки в давнюю пору еще при Сасанидах наладили — из Хазарии там близко. Для нас Персия в вопросах веры, как для Руси Константинополь. От них мы ислам ханафитского толка и переняли. Только вас с византийскими патриархами Русское море разделяет, а нас с сельджукскими имамами Хазарское.

От всех этих премудростей у меня опять закружилась голова, стал нарастать звон в ушах, и я опять лег.

— Ну хватит, хватит утомлять больного человека! — зашумел Слава. — Вон идите в сторонку, да там свои чужеземные дела и обсуждайте!

— Подожди, брат, — попросил я. — Надо разобраться, а то мне думаться будет.

Боярин притих.

— А как же получилось, что тебя Кузьмой зовут, и по-русски ты так хорошо говоришь? Полукровка, что ли? — спросил я Двурукого.

— У меня в роду, кроме булгар, никогда никого не было. Дед и отец были из купцов, часто на Русь торговать ходили согласно мирному договору — мы свободно торгуем у вас, вы у нас. Много лет он действовал, пока наши ослы семь лет назад ненадолго Муром не взяли — обогатиться хотели. Такую торговлю нищеброды обгадили! Меня с малых лет отец с собой брал, торговать учил. Поэтому я на русском, как на родном говорю — с детства его знаю.

А насчет имени… По-настоящему меня зовут Кузимкул — родившийся весной. Просто к Кузьме никаких лишних вопросов и придирок нету. А то как начнут нудить: а ты откуда, язычник али магометанин, может ты подосланный к нам? — не отоврешься. Представился Кузьмой, — ты в доску свой и пошли выпьем. Последние годы на Руси в основном и живу, а в Биляре, где мать с сестрой обретаются, бываю редко, почти туда не езжу.

— А как же ты смекнул, что нам для понимания чужого языка пары фраз достаточно будет?

— Матвей похвастался, что вы волхвы, а за волхвами умение такое известно. Отойду-ка я до кустиков ненадолго.

Ну Матвейка! Ну простодыра! Все разболтал. Болтун — находка для шпиона. Ладно Кузимкул, он по Руси сам с опаской бродит, а был бы доносчик? Враз бы куда надо доложил!

— А кто такой волхв? — спросил Фарид.

Ну вот это уж ни в какие ворота не лезет! Этот плохоговорящий первому же встречному все доложит. А до города Воина простирается Русь, и в этом городишке церковь, поди, сильна невиданно.

Сразу пойдут гонения на нашу ватагу, начнутся попытки заточить нас в поруб. И отбиться будет нелегко — ну не убивать же доблестных защитников Руси! Чем-то надо перса или отвлечь, или как-то обмануть.

Богуслав пришел к этому же выводу немного раньше меня.

— Ты спросил Волхов?

Плохое знание языка не позволило Фариду четко почувствовать разницу, и он неуверенно подтвердил:

— Моя думаль, что да.

— Волхов — это река такая, делит Новгород пополам.

— А Кузя сказаль, чужой язык.

— Люди, что живут на левой стороне реки, — дополнил я, — очень быстро чужие языки выучивают. Мы с боярином оттуда, нам все завидуют.

Фаридун покачал головой, поцокал. Это, видимо была высшая форма персидского удивления.

Вернулся Кузимкул.

— Пошли-ка в сторонку, договариваться будем, — позвал он богатенького путешественника куда-то в сторону, вглубь сумерек, и они удалились.

— Сегодня расскажешь, отчего возле трупа сомлел? — поинтересовался Слава, — или мне до завтра обождать?