Обнялись на прощанье с Матвеем, присели поговорить.

— Деньги, что ты на поясе носишь, теперь в полном твоем распоряжении. На них закупишь провиант на дорогу и корм для лошадей. В ватаге идешь старшим.

— Золото лишнее, нам серебра на дорогу хватит.

— Отсыпай его мне, я знаю, как этим золотишком распорядиться.

Пока Матвей возился с поясом, я продолжал говорить.

— Документы на землю и лесопилку у вас с Еленой в наличии, из коней возьмешь себе Ушкуя, Олегу я Вихря отдам. В Переславле оставишь протоиерея с тяжеловозами — пусть вернет их митрополиту, и пристроишь к Богуславу на двор остальных лошадей, у него конюшня большая.

Ушкуйник ссыпал на стол горсть золота.

— Позови, будь добр, мне Олега с Татьяной.

Оборотень с богатыршей подошли. Я отсчитал им десять солидов, поделил их на две кучки.

— Вот вам по пять золотых монет, это в пересчете на привычные деньги шестьдесят серебряников на каждого.

— А за что ж такие деньжищи? — поинтересовалась Таня. — Иуда Христа всего за тридцать серебряников продал.

— Деньги плачу за неудобства, перенесенные в походе, и за мужество и героизм, проявленные в бою. Плюс к тому, дарю оборотню княжеского коня Вихря. Вы уже поели?

— Да.

— Олег, погуляй где-нибудь, мне с Танюшей с глазу на глаз потолковать нужно.

— Он со мной и парой тяжеловозов сейчас до базара прогуляется, жранину закупим и будем грузить, — ответил за волкодлака подошедший Матвей.

Они ушли.

— Тебе, поди, Пелагея нужна? — понятливо спросила богатырка. Я кивнул. — Получи! — и прикрыла глаза.

Через пару секунд мы говорили уже со Старшей ведьмой Киева.

— Ты у меня насчет поездки во Францию узнать хотел?

— Именно. Боюсь, Анна Ярославна, она же вдовствующая королева Анна, она же настоятельница женского монастыря обители святого Винсента мать Агнесса, Богуслава не узнает — они 46 лет назад виделись, он еще подростком был, когда княжна уезжала, и говорить с нами не станет. А вы уж между собой как-нибудь столкуетесь — ты ей наставницей была. Как Таня смотрит на это дополнительное путешествие?

— Да никак. Она не поедет. Страшно по сыну и матери соскучилась.

— Я много денег дам!

— Она на деньги не падкая. Ты правильно насчет Ани понимаешь — она с вами из осторожности толковать не станет, а мы с ней всегда договоримся. Перебираться мне в кого-нибудь из вас нужно.

— Перепрыгивай в меня, составишь Бобу Полярнику компанию.

— Не знаю никакую бобу полярную и перепрыгнуть в тебя не могу. Мне нужна согласная на мое подселение женщина, ни один мужчина для этого не подходит.

— Боюсь, ни одна чужая девка или баба ведьму в себя не поселит. Согласится если за деньги, день-два потерпит и прямо с тобой убежит. Нужен кто-то понимающий из своих.

— Да понимающая у нас в наличии одна Наина — ехидна редкая! И не пустит в себя белая волховица черную сущность, нипочем не пустит! Если только какое-то слабое место у нее нащупать… Ты Наину ведь с самого Новгорода ведешь, может знаешь о ней чего-то интересное?

— Да давно она возле Вани кружит, еще и в поход его с нами идти вместе с этой ловкачкой уламывали. Что мне о ней известно? Да вроде все обычно: любит путешествовать, прошла и Славутич, и Волгу сверху донизу, падкая на тряпки, очень хочет подороже одеться. Для нее Ванькой покомандовать первое дело. Постоянно рисуется, а на самом деле магические способности довольно-таки слабенькие. Жадновата.

— А что, можно и попробовать, — задумчиво произнесла Пелагея, и мы с ней обвели харчевню ищущими взорами.

Ближе всех к нам сидел Венцеслав с зеленой рожей и вяло пытался отхлебывать что-то из бокала. Разгульная жизнь в русском варианте не пошла иностранцу на пользу. Надо бы ему мясного отварчику заказать, глядишь и отпустит похмелье потихоньку.

Мои вчерашние предположения, что молодожены от обиды уйдут завтракать в другое место, с треском рухнули. Видимо, Наина и дерзкий поход за пивом уже расценивала как необоснованный убыток, ведь за все приходилось платить из собственного кармана.

А она за время похода привыкла, что все расходы берет на себя общая казна. Поэтому, если Иван и попытался сегодня пойти не в эту таверну, то был жестко пресечен выражениями вроде:

Пусть за все ваш хваленый Владимир платит, не обедняет!

Теперь молодые уныло чего-то грызли в дальнем углу.

— Ну что, — сказал я, — сейчас их позовем, а дальше уж излавчивайся, как можешь.

— Попытка — не пытка, — дерзко отозвалась Пелагея.

Я подошел к молодым, поклонился и начал хитрые речи.

— Моя вина, мне и ответ держать. Вчера был пьян, погорячился, прошу простить!

Отходчивый Ваня тут же бросился коварного меня обнимать.

— Что ты, мастер, не бери в голову! Сколько верст у нас за плечами, сколько всего повидали, вместе бились, еле живы остались! А ты из-за пустякового дела сам извиняться подошел, гордость свою боярскую в дугу согнул. Ты ж мой лучший друг и наставник, я с тебя в любом деле пример беру и уважаю безмерно.

Тут и я растрогался, и тоже прижал к себе Ванюшку. Наина не выдержала, стала прыгать возле нас и кричать: