— Спасибо за обед, было вкусно, ко мне можете обращаться — Лина. Никаких хозяек, госпожи, только по имени. А сейчас умываемся и отдыхаем, а завтра отправляемся в путь, — сказала я, когда Нои забрала у меня грязную посуду.

Из ребят кто-то сразу пошёл купаться, а кто-то улёгся вздремнуть. Я же тем временем решила покопаться в рюкзаках. Всё равно перебрать надо, узнать, есть ли в них что-то полезное, вот этим я и решила заняться. Какое было моё удивление, когда я наткнулась на безмерный рюкзак. Ведь в него сколько не положи, всё равно лёгким будет. Я же столько о них читала, а тут вот он и у меня. Прижала его к груди в блаженстве. Сколько же я туда вещей поместить смогу? Порадовавшись такому подарку, стала из него всё вытряхивать. Заметив при этом наблюдающие за мной любопытные детские глаза.

— Что лежим, смотрим? Вон сколько рюкзаков лежит, а что в них никто не знает, — махнула я на них рукой. — Вдруг что пригодится. Мази, например. Вон тётям синяки и царапины смазать. Если не спится, идите, помогайте.

Дети, недолго думая, вскочили, побежали к рюкзакам. Безмерный рюкзак оказался один, видно принадлежал командиру отряда. Из него сыпались разные вещи: одежда, флакончики, монеты, один нож, который чуть мне в ступню не воткнулся.

— Блин, — прошипела. — Кело! — крикнула я на смеющегося парня, тот подпрыгнул. — Не смешно, — обижено надула щёки. — Ты лучше скажи, где у вас знак рабства, можно ли его снять и если да, то как?

Все притихли, по крайней мере, кто не спал. Да и от моего крика мёртвый бы проснулся.

— Нельзя. Если стал рабом, то на всю жизнь, — ответил, а голос у него как у мурчащего котика.

— Почему? А если тебя насильно в рабство взяли? — спросила удивлённо.

— Насильно тебя никто принудить не сможет. Рабами становятся только те, кто нарушил закон, другие не становятся, но если становишься рабом, то вернуться нельзя, — говорит как-то уныло, потеряно. — Отпечаток рабства наносится на тело, ауру, а также твоё сознание и магию.

— Но если скажем, мне грозит суд за то, что я просто защищалась или меня подставили, или виновен кто-то из родных, а я решила взять вину на себя. Ведь разные ситуации бывают, — приводила примеры я, до конца не понимая, как у них становятся рабами.

— То при становлении рабом ты можешь выбрать, становиться им или нет, — отвечает Кело. — При процедуре клеймения, тебя погружают в стазис, где ты можешь выбрать: смерть или рабство. Так или иначе, при процедуре возврата нет, если стал рабом, то будь им, если один господин даст тебе вольную, что мешает взять тебя в рабство другому? Их просто забирают себе. Так поступают многие, раб — вещь, которую можно купить, продать, украсть и многое другое. Бумагу можно подделать, тату свести, но клеймо на ауре никуда не деть.

— Значит, есть бумага, означающая, что ты свободен? — ухватилась за то, что всё-таки их можно освободить.

— Есть, но это всего лишь бумага. Говорю же, с ауры клеймо не убрать, только изначально ты выбираешь: или жить, но рабом, или смерть, но свободным.

— И многие выбирают смерть? — интересуюсь.

Сама продолжаю копаться в рюкзаке и нахожу договора, о которых говорит Кело. Переложила их к себе в сумку. Место там как раз освободилось, а как рюкзак опустошу, так всё туда и засуну.

— Все хотят жить, но, конечно же, есть и те, кто выбирает смерть. Знал бы я, чем мне это грозит, тоже бы выбрал смерть, — ответил он.

Кто-то вздохнул после его слов, тем самым соглашаясь с ним.

— А ты не знал? — удивлённо посмотрела на него.

— Все мы надеемся на лучшее, — произнёс, пожав плечами.

Да, все мы надеемся на лучшее, а получается как всегда. Интересно, что бы я выбрала, смерть или жизнь? Скорее всего, выбрала бы смерть, а лучше об этом пока не думать. Видно, им я не смогу помочь, по крайней мере, пока, а дальше время покажет. Будем вместе, надеюсь, всё получится.

Когда поняла, что из рюкзака больше ничего не вываливается, засунула руку, проверила. Рюкзак как рюкзак светло-зелёного цвета, внутри всего одно место, отделанное в чёрном цвете. Переложив всё из моей сумки в рюкзак, отложила его в сторону и посмотрела на образовавшуюся кучу после вскрытия всех рюкзаков. Удивлённо выдохнула, ну и гора.

— Теперь дети раскладываем все вещи по кучкам: одежду и обувь — в одну кучку, книги и бумаги — в другую. Далее, склянки — в третью, украшения и деньги — ещё в одну, провизию — в пятую, и всё, что останется, оставляем на месте. Ясно?

Те, кивнув, стали всё сортировать.

— Фи-и-у, — произнёс Марвин.

Я посмотрела на то, что он держит в руках. Н-да, чей-то грязный носовой платок.

— Это и если ещё что-то грязное попадётся отнесите к костру, сожжём. Нам такого добра уж точно не надо, — ответила брезгливо.

Тот сразу послушался, запустив платок точно в костёр.

— Молодец и спасибо, — поблагодарила, улыбнувшись. — Кело, город далеко от нас?

— В двух днях езды, может в одном, — последовал ответ.