И мрачным голосом она закончила свой рассказ:

— Но довольно часто ничего узнать о несчастных вообще не удается.

— Ну, а что было потом? Ну, вот они узнали, что донна Фейс умерла, а мальчик еще жив, как они поступили? — Бет хотела знать все подробно.

— Да никак. Я думаю, как и многие другие, что дон Фелипе был просто счастлив от создавшейся ситуации. Он, не теряя времени, устроил отцу Рафаэля дону Мигуэлю второй брак. Но рок покарал дона Фелипе, во втором браке рождались только девочки.

Элизабет хотела слушать не о втором браке и девочках, а о Рафаэле. Она поторопила подругу, и та продолжила:

— И вот, когда стало ясно, что в семье не будет наследника по мужской линии, дон Фелипе стал часто вспоминать о своем внуке, украденном команчами. Я не знаю, как это удалось, скорее всего через того индейца-полукровку, который время от времени появлялся в Сан-Антонио, но люди дона Фелипе выследили мальчика, удостоверились, что это именно Рафаэль, и выкрали его. Это была опасная и рискованная операция, но дон Фелипе пошел на нее. Его испанская честь требовала иметь наследника по мужской линии, и для этой цели подходил даже тот, в чьих жилах текла кровь команчей и кого они воспитывали долгое время.

Голосом, который выдавал глубокую и искреннюю симпатию к юному Рафаэлю, Элизабет мягко спросила:

— Ну, а сам Рафаэль? Как он находил свое положение? Он был рад воссоединению с семьей?

С сожалением Стелле пришлось признать, что в те годы мальчик, выросший среди полудиких индейцев, мало чем отличался от животного. Почти три года понадобилось, чтобы на ранчо, удаленном от посторонних глаз, медленно возвратить его в лоно цивилизации. Только по истечении этого срока дон Фелипе смог отправить его для получения образования и воспитания в Испанию. И пока он был там, его дед устроил ему брачный союз с семьей Консуэлы. К несчастью для обоих, они вступили в брак под давлением своих семей.

— Не представляю, что нужно было сделать, чтобы Рафаэль против своей воли женился на Консуэле, — сказала Стелла с искренним любопытством. — Единственным реальным объяснением могла быть угроза деда напасть на команчей и уничтожить их. Дон Фелипе не раз вспоминал об индейской крови в юноше. Было бессовестно заставить его жениться на Консуэле.

Явно расстроенная, Элизабет спросила подругу, откуда та знает так много о тайнах семьи Рафаэля. И добавила, что вряд ли все услышанное ею от Стеллы известно большому кругу людей. Стелла усмехнулась:

— Вот тут-то ты заблуждаешься. Историю Рафаэля Сантаны в Сан-Антонио знает практически каждый. Когда его мать попала к команчам, скрыть это было просто невозможно, как и последующее возвращение мальчика. Хотя люди, включая родного отца Рафаэля, узнали о его возвращении только через год. Так или иначе, но Рафаэль стал объектом сплетен еще до того, как появился на свет.

— То есть как это? — в голосе Элизабет прозвучало искреннее удивление. Стелла посерьезнела:

— Дело в том, что дон Фелипе так никогда и не простил своему сыну женитьбу на женщине, мать которой была полуиндеанкой, а отец американским охотником. Все помнят, какие попытки предпринимал дон Фелипе, чтобы помешать этому браку, и со слов матери я знаю, что город был взволнован несколько недель, пока все это не завершилось. Запретить сыну жениться он, конечно, не мог, но применил все меры давления, чтобы отговорить его от этого шага. И так уж повелось с того самого времени, что все, касающееся этой семьи и особенно Рафаэля, сразу попадает в центр внимания городского общества. При этом сплетни разрастаются до чудовищных размеров.

Элизабет с неподдельной горечью прокомментировала последнюю фразу Стеллы:

— Бедный, как это, наверное, тяжело знать, что все, сделанное тобой, будет обсуждаться, да еще с предубеждением.

— Не бойся! Ты еще плохо знаешь изменника Сантану. Ему просто наплевать на то, что о нем говорят. Знаешь ли ты, что он сделал первым делом по возвращении из Испании? Сбежал на год к команчам. За ним — все богатство и мощь семьи Сантана, а он вместе с Абелем Хаукинсом, дедом по материнской линии, занялся ловлей диких мустангов. Это продолжалось до самой смерти Абеля пару лет назад.

Стелла издала короткий странный смешок.

— Но знаешь, есть кое-что, за что он мне очень нравится. Ведь все, что у него есть, за исключением небольшого наследства от Абеля, он заработал своими руками. А дона Фелипе особенно бесит то, что Рафаэль отказывается вести образ жизни, который отец считает приличествующим своему наследнику.

Стелла улыбнулась еще шире:

— Когда Рафаэль присоединился к техасцам, восставшим против Мексики, все думали, что старика хватит удар.

Стелла вновь стала серьезной, улыбка ее исчезла.

— То что Рафаэль принял сторону техасцев, стало сюрпризом для очень многих, включая и самих техасцев. А многие обрадовались этому, в том числе сам Сэм Хьюстон.

Поигрывая краем одеяла с нарочитым безразличием, Элизабет задала Стелле вопрос, ответ на который, видимо, был для нее очень важен:

— Скажи, пожалуйста, а каким образом в его жизнь вошла Консуэла?

На лице Стеллы отразилось ее отношение к Консуэле.

— Это нельзя назвать «вошла в его жизнь». Они годами не видятся. Неестественность этого брака чувствовалась уже тогда, когда они прибыли из Испании четыре года назад, а затем ситуация становилась все хуже и хуже. Рафаэль избегает ее, и для этого у него есть веские причины — она просто мерзкая.