Пора начать все сначала, с чистого листа. Необходимость заботится о самом себе, есть величайший дар. Я ГОТОВ.

Ну, что ж, пора бы домой, черт возьми.

Но что это? – Что за звуки доносятся из кухни? На кухне кто-то есть?

Пойду, посмотрю. Я же менеджер как ни как, я ответственный (Я контролирую все здесь, от моего зоркого глаза ничего не скроется , я сейчас пойду и разберусь!)

На кухне действительно кто-то был. Этот «кто-то» открыл холодильник, звякнул бутылками и захлопнул дверцу. Потом послышались шаги. Легкие, мелкие. Странно, никогда не считал себя слабонервным. Дверь с тихим шуршанием поползла в сторону.

Зайдя на кухню, я услышал музыку (Но никого не увидел).

Я сразу узнал её; "Alan Delon & Daida – Paroles."

Эта композиция меня уже заебала! На кой черт кто-то ее постоянно включает?!

Странно, в это время весь персонал уже обычно покидает заведение. Я не увидел никого на кухне (Я сейчас здесь со всем разберусь!)

Я почувствовал вибрацию в штанах – это звонил мой телефон.

Но не успел я достать его из кармана, как своим затылком почуял, что кто-то стоит позади меня.

Меня пронзило очень странное чувство.

Телефон в кармане перестал вибрировать.

Как только я развернулся, по моей голове, прошёлся поезд.

Боль была очень резкой и тупой. Я вмиг вырубился и потерял сознание.

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ

Горячо.

А еще, некомфортно и даже тесно.

Что-то, словно сживает все мое тело, словно в утробе.

Очнулся я на чём-то твёрдом, слегка покачивающемся, вкусно пахнущем под жаренной кожей. Не могу сказать, что я был в восторге.

Я почувствовал, как на лицо полилась какая-то жидкость.

Знакомый запах. Я лихорадочно пытаюсь понять, где нахожусь, и что вокруг меня творится. Жидкость попала в глаза, и острая боль заставила меня вскрикнуть.

Жгло так, будто кто-то ковырял в глазницах раскаленным прутом.

Разбитые губы тоже горели как в огне.

В детективах герой, приходя в себя после того, как его оглушили, прикидывается, что по-прежнему находится без сознания, следя хитро приоткрытым глазом за злодеем.

И лишь, когда полностью оценит ситуацию и заметит лежащий неподалеку пистолет, начинает глухо стонать.

В жизни проделать это не так-то просто. Организм не дожидается, пока сознание вернется. Он начинает реагировать, едва оживает мозжечок. Поэтому, я сначала застонал, а потом начал соображать. Вернее, попытался начать соображать. Новый удар отправил меня в черноту гораздо раньше, чем я что-то понял.

Я слышу: Parole– Parole– Parole

Второй раз я пришел в себя уже не так быстро. И в гораздо худших условиях.

Когда я очнулся снова, я увидел, того, кто и связал меня. Это был тот парень!

Чёрт возьми, вечно забываю его имя?! Как же его там звать? Вспомнил!

Фредерик! (Или Альфред? Нет-нет, это однозначно Фредерик?)

Этот больной ублюдок! Он связал меня на тележке! (На тележке?)

Этой самой тележкой обычно завозят товары на кухню. Да он не ведает, что творит!

Теперь я связан в этой чёртовой тележке, голый, и, по всей видимости, обмазанный каким-то соусом и специями; пытаюсь издать какие-то звуки.

Неужели он действительно хочет сделать это?

Он всё продолжал обмазывать меня чем-то.

Я не могу кричать. Но пытаюсь. У меня выходят лишь тихие, глухие вопли.

Да, если бы я и смог кричать, кто бы меня услышал?

Никого нет! Заведение пусто!

Моё сердце заполнено страхом!

Может это просто шутка?!

Этот больной психопат всё жадно обмазывал меня разными соусами и посыпал зеленью. Я разглядел в его глазах безумие вперемешку с любовью. Но это оказалось не самым страшным. Больной ублюдок взял нож. Он подошел ко мне, улыбнулся и вспорол мне живот, засунув в меня, неизвестный предмет. Боль была глухая, как будто доносилась издалека. К сожалению, я не потерял сознание. Он продолжал что-то делать со мной, но я уже начал отключатся.

Фредерик схватил тележку и приподнял ее. Я всё пытался кричать, но лямбда делала свое дело, и наружу выходили не крики о помощи, а лишь мои слюни.

Он открыл дверцу духовки. И включил её. Красные огни, растопили сталь.

Фредерик засунул меня в духову вместе с тележкой.

Я слышу, как дверца духовки закрывается. Выхода нет.

Немного обернувшись, я вижу, как Фредерик махает мне рукой, якобы на прощание.

В его взгляде преобладала печаль, куда больше чем наслаждение.