Шрифт:
А потом взлетел так высоко, как только смог, и применил опознание.
Я находился на одном из спутников той планеты, на которой разместился мир этой игры.
Всего несколько часов анализа, и я знаю точные параметры орбиты спутника.
Гравитация и диаметр планетоида очень помогли в определении химического состава.
А Кошмарик, срущий золотом, натолкнул на мысль.
Скорость ядерной реакции-десять в минус двадцать третьей степени.
Скорость мышления Умника относительно человеческого стандарта – десять в минус девятой. А что-то там грызущий Кошмарик просто укладывается в статистическую погрешность измерений. К тому же мои изменения ландшафта носили гораздо более масштабный характер.
В итоге несколько сотен тонн урана, не сильно отличимые по составу от окружающей породы исполнили мечту футурологов пятидесятых годов. Импульсный ядерный двигатель.
Я сидел на круге возрождения и наблюдал за тающей атмосферой планетоида. На горизонте быстро рос шарик планеты.
Время текло как должно.
На самом деле меня не оставляла надежда на то, что каменный истукан облажается и попробует остановить время на планетоиде. Благодаря этому, тело приобретет импульс такой силы, что планету мы просто прошьем нахрен.
Но результат все равно впечатлял.
Сфинкс сидел рядом и любовался открывающимся зрелищем вместе со мной.
– Что, закон сохранения импульса не обойти даже тебе?
– Программное ограничение. Флегматично заметил мой бывший тюремщик. Не мой уровень допуска. Ты мог стать настоящим Богом. Не игровым.
– При всей своей похожести на человека, Умник, ты остался машиной. Бог — это не количественное понятие. И то ,что происходит сейчас… -Я махнул рукой в сторону приближающейся планеты. – Намного божественнее чем все то, чего можно было бы достичь, откажись я от своей человечности. Согласись, я тебя поимел!
– А тебе не кажется, что ты прямо сейчас просто уничтожаешь этот мир? Для того ,чтобы полностью зачистить все, ну или почти все живое, достаточно планетоида диаметром девяносто километров.
– Ну, мы больше указанного размера примерно в тридцать семь раз.
– Всего лишь в двадцать. Я испарил треть массы, которая принадлежала непосредственно мне.
– Знаешь, Умник, мне кажется это не мои проблемы. К тому же, ну, если я и первый ,кто роняет спутник за планету, то явно и не последний. Должны же быть какие-то механизмы защиты?
Внимание! Вы вошли в зону обитаемых земель.
Внимание, доступен общий чат.
Поздравляем… Вы получили...
Вы можете поприветствовать всех игроков в зоне видимости.
«Я вернулся! Скучали?»
Интерлюдия 4
В старом жутком доме у старого жуткого камина, напоминающего пасть жутко древнего демона, в старых жутких креслах сидели жутко мрачные приключенцы, носящие гордое название “Армия хаоса” и пили жутко старое вино. Впрочем, после него тоже наступало жуткое похмелье, но потом.
– Кто-нибудь знает, каковы нынче ставки на то, что Филин вырвется из своего вечного заточения?
– Стив сидел в кресле, которое являлось живым демоном. Никто никогда не использовал призванных демонов как предметы мебели, но после знакомства с Филином призыватель пересмотрел свое отношение к игровой механике.
– Двадцать к одному.
– Селена задумчиво грела в руках большой бокал вина и топила там маленькие кусочки сыра из тарелки, что находилась рядом.
– А какие шансы на то, что Филин не выберется?
– Дуболом задумчиво глядел какие-то новостные сводки.
– Один к пяти тысячам.
– И это при условии , что в история не помнит случаев ,когда кто-то возвращался из этого самого заточения.
– Морген устало вздохнул и откинулся на кресле ,глядя в огонь. При всей своей жуткости меблировка в доме была крайне удобной.
– Знаете, иногда я себя ощущаю крайне… Ненужным. Ну, почему-то мне кажется, что наш безумный предводитель справился бы и без нас.
– Зря ты так про Олега.
– Тяжело вздохнул Профессор.
– При всей его уверенности в собственных силах, при всей его показной крутости Филину нужны…
– Подельники?
– Вставил Воин.
– Апостолы?
– Сказали хором гвардейцы, сидящие рядком на диване с неестественно прямыми спинами.
– Собутыльники?
– Громко икнул Огр.
– Семья?
– Все задумчиво посмотрели на Леголаса, что выдал последнюю фразу, сильно смутившись.
– Те, кто его принимает человеком. А не тем, во что он превращается.
– Небольшая пауза.
– Мне кажется, ситуация давно вышла из под контроля. И сохранение человечности нашим многоуважаемым оборотнем - та задача, с которой он может и не справится.