– Мы что, будем их убивать?! – тут же вознегодовал англичанин.

– Том, извини мою бестактность, но как бы тебе сказать, – наигранно замялась я. – Они уже давно мертвы, так что, это не убийство.

– Но они были людьми!

– Это уже не люди. Помнишь то, что я тебе рассказывала о них? – пыталась я до него достучаться. – Это ходячая, плотоядная, агрессивная биомасса. Не более того.

Том замолчал, погрузившись в свои мысли. Я прекрасно его понимала, не так-то просто заставить себя причинять вред ходячим мертвецам. Мало того, что это страшно, так ещё каждый раз всматриваешься в эти лица, и думаешь, гуманно ли ты сейчас поступаешь, правильно ли? Точно ли твой противник мёртв? А ещё зомби бывают разных полов и разных возрастов – эпидемия никого не обошла стороной. Так чиста ли твоя совесть? К счастью Томаса, в отличие от меня, ему не придётся с замиранием сердца выискивать в каждом встреченном зомби знакомые черты.

– Мне лучше, – мужчина поднялся на ноги, но выглядел он всё ещё удручающе. – Можем идти.

– Хорошо, – я ободряюще улыбнулась ему.

Мы обошли главные ворота парка, возле которых стояли ярко-зелёные лавочки, и пошли вдоль высокого решётчатого забора. Вскоре зловещий пустынный проспект остался позади, а мы остановились возле небольшой дыры в заборе. Отсюда уже был виден самолёт.

Пробравшись на пожухлую траву парковой клумбы сквозь чёрные прутья, мы двинулись к выгодно валяющимся неподалёку листам покорёженного металла. С этой стороны парка были видны внушительные воронки от снарядов, очевидно, скопления зомби пытались уничтожить с воздуха. Вообще, по доходившим до меня слухам, попытки авиации были недолгими и безрезультатными. Мы притаились за листом поржавевшего от непогоды металла – было сложно сказать, чем это являлось ранее. В городе теперь вообще было предостаточно мусора и обломков, непонятного происхождения.

Пока мы оглядывались, я успела обнаружить небольшую круглую пробоину вверху пластины, её края были характерно вывернуты.

– Здесь стреляли, – от случайной находки у меня радостно заблестели глаза. – Когда будем подбираться к самолёту, будь добр, смотри под ноги. Кто-нибудь мог бросить на территории парка оружие.

Мужчина без особого интереса осмотрел найденную мной пробоину и ощупал вывороченный вовнутрь металл.

– Чёрт! – Том вдруг поспешно отдёрнул руку и досадливо свёл брови.

– Что случилось?

– Мелочь.

Попытка Тома скрыть от меня плоды его неосторожности не увенчалась успехом. Я быстро сообразила, что каким-то чудом англичанин умудрился порезаться.

– Дай сюда, – поспешно перехватила я его за повреждённую руку и потянула к себе.

– Не стоит, всё в порядке, – слабо запротестовал Стенсбери.

Проигнорировав его слова, я осмотрела руку. Порез на пальце был глубоким.

– Ну, ей-богу, уникум! – недовольно проворчала я на русском, туго перехватывая повреждённый палец и засовывая его себе в рот.

Том, мягко говоря, опешил. Отсосав солоноватую кровь и сплюнув, я приложилась вновь, и ещё раз, пока кожа на пальце не побледнела.

– Эмм, – Том слегка растерянно наблюдал за моими действиями.

Что ж, я бы тоже на его месте волновалась, если бы порезалась ржавым металлом.

– Тин, – мужчина выглядел слегка напряжённым и, кажется, чуть пошёл красными пятнами.– Что… что ты делаешь?

Отстранившись, я критически осмотрела рану и, удовлетворившись результатом, полезла в рюкзак за пластырем.

– Ну, – изрекла наконец я, тщательно заклеивая порез, – Если к вечеру тебя не начнёт лихорадить, считай – я тебя спасла от мучительной смерти.

Стенсбери внимательно смотрел на палец такими глазами, будто я отрезала старый и прилепила ему новый.

– Спасибо, – тихо прошептал Том, сглатывая.

– Жить будешь.

Моей гордости не было предела. Я вновь закинула рюкзак за плечи и оценила обстановку. В данный момент возле самолёта заражённых не наблюдалось.

– Идём, – я решительно встала и ринулась вперёд.

Том, немного растерявшись, догнал меня уже на подходе к самолёту. Мы аккуратно пробрались под поваленным колесом обозрения, и подошли к открытому люку. Я прислушалась– внутри было тихо.

– Ты уверена, что он не развалится? – с тревогой в голосе уточнил Томас, с недоверием осматривая разломанный корпус.

– Не должен, – легкомысленно прикинула я.

Достав фонарик, мы с англичанином медленно двинулись внутрь, храня напряжённое молчание. Внутри всё было черным-черно, по обе стороны располагались пустые сидения, в самом центре самолёта они обгорели до железных конструкций. Обшивочное покрытие на полу оголилось и местами вспучилось, под светом фонаря были видны дыры в корпусе. Вероятнее всего, причиной пожара был взрыв топливного бака. Пробравшись осторожными шагами к головной части самолёта, мы упёрлись в приоткрытую бронированную дверь кабины пилотов и заглянули во внутрь. К моей радости, огонь до сюда не добрался.

– Странно, – заметил Том, нервно оглядываясь через плечо, – нигде в самолёте нет тел погибших, даже здесь…

– Ничего странного, – нетерпеливо оборвала я его на полуслове, – Их уже давно растащили зомби. Держи шокер наготове.

Лобовое стекло частично треснуло, нос самолёта чуть смяло, в результате чего повредилась приборная панель, одно кресло пилота было отодвинуто и покрыто багровыми пятнами.

– Зачем им уносить трупы? – вдруг осторожно поинтересовался мужчина.

Его внезапная мысль назойливо зазвенела у меня в голове.