Такое ощущение, будто сама судьба услышала мою безмолвную мольбу. В следующее мгновение инопланетянин встает и идет к передней части пещеры. Он выходит на дневной свет, и я слышу звуки шагов по хрустящему снегу, когда он направляется в левую сторону.

Наверняка это будет не так просто, не так ли?

Я хватаю с пола костяной нож, а потом вскакиваю на ноги. Каждая мышца в моем теле болит, и я ощущаю нечто похожее на судороги, а при внезапном движении у меня побаливает голова. Что ж, это паршиво. Я подползаю к входу в пещеру и вижу, что мужчина стоит всего в нескольких шагах, смотрит на горы на краю земли, прикрывая глаза ладонью. С его лба грозно выступают рога, а хвост стегается так, будто он раздражен.

— Пора сваливать отсюда, Харлоу, — выдыхаю я и пулей вылетаю в снег в противоположном направлении от него. Не знаю, правда, куда несусь, но мне плевать. Прочь отсюда — в данный момент это кажется мне самым подходящим ответом.

Правда, у меня плохо получается мчаться по снегу быстро. Человеческие ступни не созданы не для того, чтобы маневрировать сугробы Не-Хоты, и при каждом шаге я утопаю в снегу. Это похоже на попытку бежать сквозь болота, и я двигаюсь очень медленно. Задыхаясь от физического перенапряжения, я погружаюсь в снег и выбираюсь из него, мои мышцы напряжены до предела, тем не менее, мне нельзя останавливаться.

Разъяренный, бессловесный крик отдается откуда-то эхом у меня за спиной, и я понимаю, что меня заметили.

— Вот дерьмо! — я стараюсь продвигаться вперед быстрее, но мои ноги отяжелели и ослабли, и такое чувство, что голова у меня при каждом ударе пульса вот-вот взорвется.

Убегая, я слышу звуки тяжелых ударов его приближающихся шагов, и меня охватывает дикая паника. Я сжимаю в руке нож, приготовившись нанести удар, если он схватит меня. Пусть только одна из тех рук попытается обернуться вокруг моей талии, и я тут же ее у него, нахрен, отрежу.

Мгновение спустя меня внезапно сшибают с ног, я падаю лицом в снег, и в придачу ко всему, на меня сверху налегает тяжелый вес.

Я кричу от ярости и страха и отбиваюсь от него, дико размахивая ножом позади себя. Я отчаянно пытаюсь попасть хоть куда-нибудь. Мне безразлично, во что, лишь бы он отпустил меня.

Большая ладонь смыкается вокруг моего запястья и вжимает его в снег над моей головой. Пальцы сжимаются вокруг моего запястья до тех пор, пока я не начинаю хныкать и отпускаю нож, а он отбрасывает его подальше от моей досягаемости.

Я не перестаю пинать его ногами, а мгновения спустя каким-то образом я лежу уже на спине, а его огромное тело поверх моего. Моя грудь яростно вздымается, и я впиваюсь в него взглядом. Он в бешенстве от того, что я сбежала. В этом нетрудно убедиться, лишь взглянув на его лицо.

— Отлично, — рычу я на него. — Может моя вошь и под влиянием Стокгольмского синдрома, но я — нет!

Он позволяет мне сопротивляться ему так долго, что, кажется, проходит целая вечность, а сам он совершенно не утомлен. Огорченная этим, я делаю один последний крепкий рывок всем телом, чтобы попытаться сбросить его, однако, это не увенчается успехом. Он наверняка весит вдвое больше меня.

Правда, в этом процессе моя одежда каким-то образом раскрывается, и следующее, что я знаю, — мои груди голые, так как шнуровка моей туники в ходе этой борьбы полностью развязалась. Меня пронзает шок от холодного воздуха — и что я обнажена до талии.

Мой похититель тоже это замечает. Его руки хватают мои запястья. Не сильно, больше не причиняя боли, только чтобы удерживать меня на месте. Впрочем, он даже не пытается отводить куда-нибудь взгляд, а смотрит лишь на мои груди, а выражение его лица служит мне напоминанием о том, что у него был твердейший стояк все то время, что он продержал меня в плену. Дерьмо. Мой кхай начинает напевать еще громче, а вибрации настолько неистовые, что из-за этого, как назло, у меня дрожат груди. Двойное дерьмо. Я чувствую ответную реакцию его кхая на мой собственный, чувствую, как его мурлыканье проходит и через все его тело. Его член прижимается к одному из моих бедер, твердый и настойчивый, и я полу-обеспокоена — и полу в ожидании того — что же произойдет дальше.

Варвар долго-долго задерживает взор на моих грудях. Затем он наклоняется ко мне и делает глубокий вдох, словно заполняя себя моим запахом.

Почему-то мне это кажется чрезвычайно эротичным, и я испускаю стон.

Мой стон находит отклик у него в горле. Стон, который вырывается из него, звучит крайне сексуально, и он опять делает глубокий вдох, потираясь носом о мою кожу. При соприкосновении его кожи с моей у меня тут же напрягаются соски. Эти предатели хотят больше прикосновений. Не имеет значения ни то, что он грязный, ни то, что он незнакомец, и ни то, что он похитил меня. Мои соски хотят внимания и хотят этого немедленно.

Пока я смотрю, он трется носом о мою кожу в ложбинке между моими грудями. Это то самое местечко, где резонанс кхая раздается наиболее настойчиво, и от неимоверных ощущений с моих губ срывается хныканье. Мужчина высовывают язык, и я чувствую, как он лижет мою кожу, пробуя меня на вкус.

С этим справиться я уже не могу. Это слишком. Еще одно хныканье срывается с моих губ, и, несмотря на то, что хочу, чтобы он сорвал с меня одежду и взял меня прямо здесь, в снегу, единственное слово, которое вырывается из моего горла: