Шрифт:
Представьте неваляшку. Массивная тяжёлая инертная нижняя часть уверено удерживает всю фигуру вертикально. Это женщины – средоточие опыта, мудрости, качественного отобранного многими поколениями генетического фонда. Это очаг, дом, дети, спокойствие. Лёгкая подвижная верхняя часть, голова, раскачивается от ударов внешней среды из стороны в сторону. Это мужчины. Они исследуют окружающий мир, покоряют его, устраивают для жизнеобитания, охотятся, воюют, бьются друг с другом и гибнут сотнями, тысячами, миллионами…
Устроенная таким образом система всегда стремится к стабильности, вертикальному состоянию.
Представьте теперь, что массивная тяжёлая инертная нижняя часть оказалась наверху. Система сломается от лёгкого прикосновения.
Рождённая рожать не может трахать!
Рождённая рожать не может быть активной, резкой, быстрой, сильной, завоёвывать мир, нагибать действительность, расширять границы Вселенной…
Женщина – это Мать и Любовь, Хранительница очага, Церковь…
Мда…
Так зачем женщинам быть красивыми, если это противоречит половому отбору?
В природе именно самка делает выбор. Это она выбирает, чьи гены стоит сохранить в будущем, закрепить в потомстве. Чтобы сделать выбор, вокруг женщины должно быть много мужчин. Мужчин же привлекает женская красота. Она магнитом притягивает их взгляды, руки, помыслы, фантазии, действия и поступки.
Вот такой он, вывернутый наизнанку, человеческий половой отбор…
Джин
Пока я отвлёкся на философские темы, подруга моя шла смиренно позади, стараясь не отставать. Лишь в подъезде притормозила. Открыл дверь в квартиру.
– Заходи, – кивнул головой вглубь дверного проёма.
В прихожей включил свет, открыл ванную комнату, включил свет там, поставил пакет со всякой санитарно парфюмерной бабской фигнёй, купленной в круглосуточном магазине.
– Полотенце на батарее висит, всё остальное в пакете. Давай, не стесняйся.
Ушёл на кухню.
Джин… С горла… Зубы стучат от холода об стекло. После десятого глубокого глотка тепло, плюхнувшись в пустоту, начало подниматься из желудка и растекаться по телу.
В ванной комнате стояла такая тишина, что подумал: умерла. И в этот момент струя ударила в металлическую поверхность ванны.
Бросив на сковороду кусок сливочного масла, начал жарить яичницу…
Она прожила у меня 3 дня.
Потом я отвёз её в Центр социальной адаптации.
Секс ради секса
Сногсшибательно
Когда подошла очередь, толкнув дверь уролога, я чуть не задохнулся. Сногсшибательная блондинка, лицу которой место на обложке какого-нибудь космополитана или плейбоя на фоне крутых перцев, а не среди ополовиненных пластиковых мочеполовых систем, висевших на стенах кабинета, сидела там, где обычно сидят медсёстры у принимающих врачей.
И если бы не неприступно-надменное выражение – неподвижный взгляд, слегка поджатые чувственные губы – лица, я бы влюбился с первого взгляда. А так, на неё среагировал только мой младший братишка в штанах.
В процессе моих ответов на наводящие вопросы уролога – эм-м-м, в несколько припомятом белом халате – эта сучечка делала такой пренебрежительный вид пятнадцатилетней малолетки, которая увидела на стене женского туалета нарисованный неумелой торопящейся рукой озабоченного и пугливого пятиклассника чернофломастеровый контур фаллоса, что братишка ещё больше распалился. От этого приходилось елозить на стуле, что воспринималось как смущение благородной девицы, присущее всем интеллигентным людям, говорящих, на их взгляд, о чём-то не пристойном. Это елозание ещё больше вызывало презрительное, еле сдерживаемое кривляние блондинки.
– Чтобы сделать более глубокий анализ, нам нужен простатический сок. – Доктор посмотрел вызывающе мне в глаза, непозволительно долго задержавшись там, пытаясь донести всю неотвратимость данной процедуры. Очень он мне напомнил взгляд одного попика маленькой церквушки… Кстати, я фиг знал тогда, что это за процедура такая…
В боковом зрении медсестра так пошловатенько хмыкнула и бросила недвусмысленный многозначительный взгляд на доктора, что её невероятно красивое лицо – как мало нужно, чтобы красота стала грязью – стало вдруг патологически гадливым.