Чем?

Двадцать третьего августа тысяча девятьсот семьдесят третьего года бежавшие из заключения вооружённые преступники Кларк Олофссон и Ян-Эрик Ольссон захватили на одной из центральных площадей Стокгольма здание банка с четырьмя заложниками. Молодые красивые девушки Бригитта Лундберг, Элизабет Ольдгрен, Кристина Энмарк и юноша Свен Сефстрем шесть дней находились под дулом автоматов. Сначала их заставили стоять с верёвкой на шее – каждая попытка сесть затягивала верёвку на их шеях. Затем двое суток их морили голодом, угрожая убить. Однако со временем между заложниками и преступниками возникли и стали крепнуть странные дружеские тёплые отношения. Которые вылились в добровольные интимные отношения девушек с похитителями, а позже, будучи уже освобождёнными, они даже обручились с ними.

Подробности найти не сложно. Событие это описано в литературе, обсосано не только различными учёными мужами, но и умниками и недоумками. Стокгольмский синдром3.

Может быть, потребность прижаться к мужскому телу, ощутить близость, получить ответную нежность – это есть проявление некоего биологического «Стокгольмского синдрома», интроекции4, идентификации5 себя с агрессором? Когда и в организме и в психике включаются определённые механизмы бессознательного отождествления себя с источником полового вмешательства. Насильник воспринимается уже не как сволочь негодная, тварь, посягнувшая на святое, а, напротив, как симпатичный мужчина, альфа-самец, которому позволительно всё.

Или…

Я такая дура

Или может быть потому, что все бабы дуры?

Совсем недавно трахнул продавщицу ювелирного магазинчика. Просто зашёл, по обыкновению, от безделья попялиться на женские бирюльки. В специально затемнённом зале под искусно выставленным освещением прилавков ослепительно сверкали бриллиантики колец и серёг. Невидимый Лайонел Брукман Ричи6 пел про любовь

Lady, for so many years I thought I'd never find you

You have come into my life and made me whole

Forever let me wake to see you each and every morning

Let me hear you whisper softly in my ear7

Уютно, интимно и тепло после промозглой затянувшейся бесснежной ноябрьской осени.

– Что-то ищите особое? У нас Вы найдёте то, чего нет нигде. – Стандартно и безрадостно оттарабанила красавица женщина за прилавком. Абсолютно ухоженная. Идеален каждый волос в причёске, каждая складка в одежде, каждый ноготок.

И как-то она меня так развела и расположила к себе, ненавязчиво и кокетливо предлагая «поглядеть», «полюбоваться», «присмотреться», что во время обеденного перерыва здесь же в магазине мы совокупились. Она отдавалась в бешеном темпе, отрешённо, самозабвенно, истерично. Словно мстя кому-то… А потом плакалась.

«Почему я такая дура? Мне уже 29. Ещё в школе я без памяти влюбилась. Потом он стал моим первым мужчиной. Потом – главным выносителем мозга и трепателем нервов. Резала вены, травилась, делала аборты. Длилось всё это лет десять. Однажды, мы возвращались с гулянки, он сел пьяный за руль и сбил человека. Пока не приехала милиция и скорая, чуть ли не на коленях умолял сказать, что это я была за рулём. Потом меня полгода таскали в милицию. Мама с инфарктом легла в больницу, а отец глотал таблетки горстями. Когда же всё разрешилось, этот казёл меня бросил. А я только и думала о нём, ревела, не спала ночами, бегала за ним, пытаясь вернуть.

Да, я понимаю, сейчас понимаю, он использовал меня. Не было любви. Не было чувств. Самоутверждался, да трахал иногда.

Я всё бросила, семью, работу, город, и уехала сюда. Сейчас у меня спокойная жизнь, отличная работа, с мужчиной встречаюсь.

Но…

Почему я такая дура?!! Я снова и снова просыпаюсь со слезами. Снова и снова с тоской вспоминаю этого урода!»

Она ревела.

Ревела навзрыд, истерично, судорожно размазывая по лицу косметику.

Что ответить ей? Да и нужны ли ей мои ответы и слова? Они бессмысленны, ибо не будут услышаны. Когда у человека срывает клапан от перенасыщенного давления выплеснуть на кого-то свой внутренний мир, наболевшие проблемы, надоевшие мысли, когда острая необходимость выговориться лишает разума, когда плотина осторожности не в состоянии удержать словесный понос, тогда всё теряет смысл: и утешения, и сочувствие, и мудрые советы. Всё пролетит мимо ушей. Всё это не будет услышано.

Здесь и сейчас, в полумраке узкой подсобки – комнаты для продавцов – между холодильником, столом, вешалкой и микроволновкой единственным мудрым решением, продиктованной самой Природой, было продолжение начатого. И я снова совокупил её. Стоя сзади, разглядывал её розовую попку. Её голова ритмично тыкалась в стену, и она ревела, ревела, ревела, ревела.

Когда закончился перерыв, выпроваживая, с остервенением сказала: «Ненавижу тебя!». Словно это я десять лет насиловал её мозг, унижал, издевался, пользовался её телом.

А чуть позже в кармане своего пальто нашёл бумажку с её номером телефона.

К альфа-самцам?

А может…

Может быть, всё дело в том, что женщины инстинктивно тянутся к альфа-самцам? Или к тем, кто очень сильно смахивает на альфу.

Ведь альфа – это самец высокого ранга, как правило, вожак или претендент, лидер, доминант. Он самый сильный, самый влиятельный, самый наглый, самый быстрый, самый резкий, самый грубый, самый желанный. Он непоколебимый, решительный, уверенный, целеустремлённый, сфокусированный, бесстрашный, свободный, уравновешенный. Всё самое лучшее – одежда, пища, женщины – всегда доставалось ему, а что не доставалось, он просто брал, отбирал. Именно альфы максимально были способны обеспечить наилучшие жизненные условия самкам и своим детёнышам. Поэтому самки, реализуя свой основной инстинкт воспроизводства рода, тянулись к ним.