Глава 5

Смерть оказалась долгим занятием. В фильмах перерезают горло, и персонаж умирает тут же. Но со мной было совсем не так. Боль. Очень много боли… Кровь повсюду. Я видела себя со стороны, будто в замедленной съемке — как лежу на полу и захлебываюсь собственной кровью.

Лаус, наверное, отвязал меня, потому что даже через моря боли я поняла, что валяюсь на полу. Наверное, всю плитку уже измазала. Кровь окрасила мир в цвет смерти. Донесся оглушительный рев. Вскоре он затих и сменился мертвой тишиной. Я даже начала скучать по этому звуку.

Почему я все еще жива?

Наверное, меня подняли. Ощущение влажного тепла крови исчезло, а красная пелена перед глазами стала мутно-белой.

— Будь со мной, Калли, — глубокий бархатный мужской голос успокаивал. Я ухватилась за него, как за путеводную нить, и позволила звукам и белой пелене утешить и избавить от боли. С каждым вдохом дышать становилось все труднее, звуки вдохов и выдохов отдавались в ушах. Влажные хлюпанья крови. Последний тяжкий вдох и тишина. Я больше ничего не видела и не слышала.

Я должна была уже исчезнуть, но… что-то удерживало меня здесь, несмотря на отсутствие дыхания и сердцебиения. Кто-то рядом со мной дышал за нас обоих, наполняя мое тело кислородом. Адская боль в горле утихла, кровь перестала выливаться наружу, вместо этого начала вновь омывать внутренние органы, исцеляя раны.

Я находилась где-то посередине между жизнью и смертью. По идее, я мертва, но что-то было не так. Или, может, я что-то пропустила из маминых увещеваний о жизни?

Туман сменился ярким слепящим белым светом. Вот он, тот самый свет в конце туннеля. Момент, когда я исчезну, приближается. Скоро я покину этот мир.

— Калли, открой глаза.

Да они открыты! Хотела я заорать в ответ этому раскатистому мужскому голосу, но голоса не было. Я тут, между прочим, умираю, да и вообще, кто он такой, чтобы мне приказывать?

Внезапно мое сердце само по себе забилось. Уже по моей воле воздух стал входить и выходить из легких. Белый свет погас, и я поняла, что глаза действительно закрыты. Когда же я их открыла, то увидела, что меня окружает белый свет.

— Пооччче… — Первые слова давались с трудом. Я запрокинула голову. На меня в упор смотрели те самые коричневые с золотым глаза. Дар речи тут же вернулся.

— Почему я все еще жива?

Никогда не видела такого выражения на его лице. Это была невообразимая смесь ярости и боли. Казалось, он видел не просто мое лицо, а смог заглянуть в самые глубокие уголки моей души, которые я старательно прятала. Но теперь, может потому что только что умерла, я чувствовала себя будто голой, беззащитной.

В руки и ноги постепенно возвращалась чувствительность, и я ощутила, что лежу на его коленях. Крепкие руки надежно сжимали меня. Длинные ноги вытянуты, под темными штанами бугрятся мышцы.

Я снова задрала голову. Лежать так на нем было неимоверно удобно. Тело постепенно возвращалось в норму, и я знала, что скоро придется вставать, но пока что впервые в жизни я позволила кому-то меня поддержать, так что реальность могла несколько секунд и подождать.

Глаза Дэниела сверкали золотом. Я даже несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что мне это не мерещится.

— Калли, прости, мне так жаль. Никогда бы не подумал, что Лаус так меня поимеет, — прорычал он. — Я охренеть как тебя подвел. Я не справился, и он забрал тебя, — длинные ресницы на мгновение взмахнули, прежде чем он снова взглянул на меня. Золото сменилось привычным коричневым. Ему постепенно удавалось взять себя в руки и успокоиться.

— Он ударил меня осколком Старзлайта, украденным у Эммы. С помощью этого мощнейшего камня он временно нарушил мою связь с сетью. А когда такое случается, нужно какое-то время, чтобы эта связь возобновилась. Знаешь, это как когда тебя нокаутируют — приходишь в себя не сразу.

— А ты знал, что с помощью камня он может так сделать? — спросила я.

Он отрицательно покачал головой:

— Тот, на ожерелье Эммы — лишь осколочек того камня, который на Земле. А если он найдет сам камень, в его руках окажется сила много большая.

Поэтому и нужно во что бы то ни стало остановить этого гада. Он совсем сбрендил. А еще он пытался меня прикончить.

И у него почти получилось.

Крепкие руки стиснули меня сильнее, будто Дэниел услышал мои мысли. Так откуда же ощущение, что вместе с его руками, сжалось и мое сердце? После непродолжительных наблюдений я поняла — это нахлынули эмоции. В сердце бушевали миллионы разных чувств, и я не имела ни малейшего понятия, что с ними делать. Я так привыкла к глухоте. Но с самого приезда душа и атмосфера Нового Орлеана проделали брешь в ледяной корке, немного согрев сердце.