— Хочу тебя потрогать, — сказала я, уже готовая взорваться. И, не дожидаясь ответа, через голову стянула с него рубашку.

Я жадно вцепилась глазами в его широкие, загорелые плечи. Взгляд опускался ниже — рельефные грудные мышцы, идеальный пресс… Да с него можно смело ваять статую идеального мужчины. Темно-бардовые причудливые рисунки на виске спускались ниже на одну сторону груди и руку. Так хотелось внимательно разглядеть, ощупать каждую линию, каждый изгиб. Это займет много дней, но каждое мгновение будет бесценно.

— О, я — фанатка, — ухмыльнулась я и провела рукой по его прессу. От прикосновения мышцы напряглись. Мне нравилось, как его тело реагировало на меня.

Он поймал меня за руку, когда она опустилась ниже.

— Калли, любовь моя, как бы мне не хотелось, но торопиться некуда. Мы пережили несколько чертовски сумасшедших деньков. Много чего произошло. Я могу ждать столько, сколько захочешь.

Я заерзала под ним и продолжила исследовать это божественное тело.

— Эй, да ты вообще меня слушаешь? — его голос звучал удивленно. Его губы коснулись моей шеи.

Дыхание перехватило, я с трудом выдавила:

— А что, если я не хочу, чтобы ждать?

Мои руки настойчиво потянулись к ремню, и он их опять поймал. Я замерла. Нужно как-нибудь утихомирить гормоны.

— Ты многое пережила, — повторил он, все так же сверху вниз глядя мне в глаза, — поэтому если тебе нужно время, чтобы привыкнуть к нашей душевной связи, и до конца осмыслить все это — не торопись. Ну, а если я добьюсь своего, а обычно именно так и происходит, то ты навечно останешься здесь. Со мной. Дома.

Дом. Да это моя мечта. Дэниел — моя мечта. Я взяла его за челюсть, притянула к себе и поцеловала. Пусть знает мое отношение к «подождать».

Девственницей я уже давно не была, но все это время свято придерживалась своего решения быть только с тем, кого по-настоящему полюблю. Хватит ждать. Я привстала, толкнула Дэниела на кровать и прижалась к нему. В постели я всегда любила брать инициативу на себя. Дэниел же слишком сильно старался играть в хорошего парня. Зря — и так понятно, что он хороший.

— Скорбь и горечь тут ни при чем, — снова и снова целуя его в губы проговорила я. Потом опустилась ниже, поцеловала его в подбородок и шею, — это наша любовь. Это о том, что жизнь коротка, и ее в любой момент могут отобрать. И сейчас я хочу тебя больше, чем кого-нибудь.

— Это наша вечность, — отозвался он, и я кивнула.

— Ты моя вечность, — подтвердила я. Всегда знала, что для мимолетных интрижек не гожусь. А душевная связь и душевное родство — то, что нужно.

Тогда он поцеловал меня. Это был настолько мощный и горячий поцелуй… Никогда такого не испытывала. Его руки крепко прижали меня. Мне удалось снять с него штаны — на нем оставались только черные боксеры, идеально подходящие к фигуре.

Ебушки-воробушки, дайте кто-нибудь вентилятор, что ли!

Ох, нужно остыть. От одного взгляда я воспламенядась. От его внутреннего огня мой только разгорался. Он одним плавным движением снял с меня рубашку. Под ней ничего не было, ведь это все та же одежда, которую мне дали Лейтсы.

От нежных прикосновений по голой коже я превратилась в корчащуюся, изнемогающую от желания, массу.

— Ты невероятно красива, — проговорил он.

Хотела сказать то же самое ему, но его губы опять были на мне, и уже не слова выговорить не вышло. Вскоре с меня так же плавно слетели и шорты. А дальше мы танцевали безмолвный танец любви. В тот момент стало ясно, что по-настоящему искусства заниматься любовью я так и не познала. Секс да, но это совсем не то. Прикасаясь ко мне, Дэниел задевал гораздо больше, чем только мое тело.

Такая близость со столь значимым человеком — непередаваемое ощущение.

***

Впервые в жизни я проснулась не одна. Было так тепло, что, казалось, так можно и вечность продремать. Я заерзала. От тихого ворчания в ухо мои губы растянулись в ухмылку. Здоровенная рука легла на живот, крепко притянув к его твердости. Я опять поерзала, чтобы раздразнить его так же, как он дразнил меня.

— Ммм, просыпаться с тобой в объятиях… — пробормотал он, — может, всю жизнь так, а?