Алекс поднялась, разминая пульсирующее плечо. Спустя несколько мгновений боль ослабла, и она смогла осмотреться в комнате, в которой оказалась. Первое, что ей бросилось в глаза — леди в кресле-качалке, которая смотрела на нее во все глаза и перестала вязать на середине стежка.

— Эм… Привет, я Алекс. Простите, что я ворвалась к вам так, но…

Она не продумала, что скажет. Не каждый день она выходила из картины и говорила с кем-то, кого и нет на самом деле.

— Ты, должно быть, Избранная, — уверенно произнесла дама, поднимаясь с кресла. — Никто другой бы не смог сюда войти.

— Да, так и есть, — ответила Алекс, пошатываясь. Она потянулась к стене, чтобы схватиться за нее и увидела, что на ней висит картина, через которую она сюда попала. Только теперь на ней было изображено фойе библиотеки. Ну, теперь она хотя бы знает, как попасть домой, когда придет время.

— Я, правда, сожалею, что потревожила вас, — сказала Алекс даме в кресле. — Просто я так уста-а-а-ла.

Ей пришлось прикрыть зевок рукой под конец.

— Дитя, ты выглядишь измотанной, — произнесла дама, поднявшись из кресла и протянув руку к Алекс. — Пойдем, тебе нужно присесть.

Алекс позволила даме подвести себя к кровати. Она практически застонала, когда почувствовала насколько она мягкая.

— Знаю, что это странно звучит, но вы не будете против, если я немного посплю? Просто я… я так устала, и там так шумно…

— Конечно, бедная моя, — произнесла дама, удивив Алекс. Может, люди из ниоткуда появляются в ее спальне чаще, чем Алекс думает? — Позволь помочь тебе.

Женщина наклонилась, чтобы помочь Алекс снять обувь, прежде чем откинула покрывало. Она была так добра и заботлива, что глаза Алекс защипало от слез.

— Спасибо огромное, — прошептала она. Ее всегда обуревали эмоции, если она уставала, а сострадание этой женщины тронуло ее до глубины души.

— Да что ты, не за что, — произнесла дама, укутывая ее в одеяло и нежно убрав волосы с ее лица. — Теперь просто закрывай глаза и отдыхай, а я посижу здесь и послежу, чтобы тебя не тревожили. Здесь ты в безопасности. Спи спокойно, дитя.

Алекс попробовала произнести слова благодарности еще раз, но она не смогла произнести ни слова, и глаза закрылись сами по себе. Монотонное цок-цок-цок, исходящее от спиц, и тихое пение дамы погрузили ее прямиком в сон, в котором она так нуждалась.

Глава 40

— Дитя.

— Дитя?

— Дитя, тебе нужно проснуться.

Кто-то тихонько тряс Алекс.

— Давай, милая, тебе нужно проснуться.

Ее начали трясти сильнее, и Алекс уже не могла не обращать на это внимание.

— Ммм?

— Пора. Открой глаза.

Алекс сделала, как ее просили, но не смогла ничего разглядеть. Все вокруг погрузилось во тьму, и единственным островком света была свеча, которую дама держала в руках.

— Тебе нужно вставать, — произнесла она безотлагательно.

Алекс заставила себя сесть и натянуть обувь, перед тем как вставать. Несмотря на то, как тяжело было проснуться, чувствовала она себя намного лучше.

— Как долго я спала? — спросила она сонным голосом.

— Четыре оборота песочных часов, — ответила дама.

Четыре часа. Значит сейчас в районе 7 часов вечера. Друзья будут переживать, если она не появится на ужине в ближайшее время.

— Мне пора, — сказала Алекс. — Спасибо еще раз, огромное спасибо за тишину и спокойствие.

Она направилась к стене, где выпала из картины в поисках выхода из комнаты.

— Дитя, мне кажется что-то не так, — произнесла дама испуганно.

Алекс собиралась ответить, когда ее взгляд упал на свечу — единственный источник света, и поняла, что и правда что-то не так. Они были внутри картины, картины, которая была запечатлена в определенный момент. Так почему камин больше не светил так ярко?

Страх пополз по спине Алекс.

— Могу я одолжить вашу свечу ненадолго?

Дама передала ей свечу, и Алекс подняла ее к стене. Картина была на месте, но в рамке больше не виднелось яркого пятна фойе библиотеки. За картиной виднелась только тьма — глубокая, душащая тьма, подобного которой Алекс видела только один раз.

— Нет, — вздохнула она.

— Что там? — спросила дама тревожным голосом.

— Блокировка, — прошептала Алекс в ужасе. Для женщины, живущей в картине, это слово ничего не означало, но для Алекс это имело огромное значение.

— Мне нужно идти. Сейчас.

Она сунула свечу обратно в руки женщины и потянулась к картине, чувствуя, как ее мир наклоняется и расширяется, когда она вывалилась с другой стороны.

Как и в прошлый раз, тьма подавляла. Алекс хотела бы, чтобы у нее было что-нибудь, чем можно посветить, но она не смогла забрать у дамы последний источник света. Ей не верилось, что она проспала звук сирены, оповещающий о блокировке, но может быть звук просто не проходит через картину.