–Ты…Ты не знаешь, кто я такой?

– Нет, и уже пора бы сказать кто ты?

– Лео, твой брат… Флор, ты в своем уме? – Парень пожал плечами. – Может, ты ушиблась головой? Меня уверили, что ты только здорово напугалась, и что путаешь вещи. Но сейчас мне по-настоящему страшно за тебя.

–А они не сказали тебе, что я не Флор. И где твоя сестрица, я понятия не имею! –Варя прикусила нинюю губу. – Прости.

– Что-то я ничего не понимаю! Ты меня пугаешь! Что, правда, обиделась так, что даже сейчас не станешь разговаривать со мной?

– О, господи. Я понимаю, что это трудно воспринять. Но я уже задолбалась всем говорить, не Флор я. Варя я. – Тут Варя решила, что лучшим доказательством ее слов будет, если она заговорит на русском: – Варя я, Сладковская. И я умерла. И что делать теперь я не знаю. У меня отобрали жизнь, у меня отобрали все. Я понятия не имею, кто такая Флоренсия, кроме того, что она летела со мной. И каким чертовым образом я стала ей, не знает никто. Включая, похоже, того, что там, – она подняла палец вверх.

Молодой мужчина с легкой щетиной на лице и ясными огромными голубыми, но уставшими глазами, смотрел на нее, открыв рот. Его лицо побелело и даже загар не спас его.

– Какого черта? Это что за язык вообще? Польский? Венгерский?

– Господи, что за бестолковщина, – продолжала Варя на своем родном. Ей даже понравилась реакция Лео. Может так они поверят?

– Перестань, сейчас же перестань тараторить эту галиматью!

Наступил Варин черед застыть на месте. У мужчины был властный голос. Он встал и подошел к кровати, несмотря на протесты со стороны «больной».

– Послушай меня, сейчас мы выпишем тебя из больницы, заберем вещи, которые, как мне сказали на ресепшен, уже прибыли в больницу, и завтра же улетим домой.

– Я не могу. Мой дом в Москве, с моими родителями. Они с ума сходят, я знаю. Я должна поговорить с ними, они должны знать, что я не умерла, – Варя перешла обратно на понятный собеседнику испанский.

– Отлично, только вот твои родители живут в Буэнос-Айресе, и они уже знают радостные новости. Тебе повезло, сестренка, нам всем повезло. Меня врач предупредил, что ты несешь чушь, – он нахмурил брови и стал пилить Варю взглядом, – но, черт побери, я и понятия не имел, что эта чуть на украинском.

– Русском, – не выдержала Варя. – Я поеду с тобой, только если завтра приду сюда поговорить со своими родителями. Они должны прилететь завтра за…за мной.

– На русском? – Лео рассмеялся. – Всего два месяца среди матрешек, и ты так быстро заговорила! Снимаю перед тобой шляпу, Флоренс. Я изменил свое мнение о твоих способностях, – Он снял невидимую шляпу с головы и слегка поклонился. – Ну, как скажешь, хочешь с кем-то встретиться завтра – твое дело, – Лео пожал плечами. – Самолет почти в одиннадцать вечера. Так что делай что хочешь.

Варя кивнула. Ей некуда было идти, а этот человек, несмотря на то, что он ей не верил, предлагал выход.

Спустя несколько минут ей принесли целую стопку бумаг, и объяснили куда обращаться за помощью и за компенсацией. Дали подписать бумаги об отказе от лечения. Махнув рукой, врач сказал, что никаких причин оставаться здесь не видит, и что Флор правильно делает, убегая от этого больничного ужаса.

В дверь вкатили тележку.

– Чемоданы изрядно пострадали, с них поотлетали этикетки, а некоторые даже сгорели, многие, конечно, уничтожены, и никогда не будут найдены. Поэтому мы отдаем вещи, согласно описанию самих пассажиров или их родственников. Это ваше?

Варя посмотрела на розовый чемодан, обугленный с одной стороны, но в целом, вполне сохранившийся, и к ее горлу подступил ком досады. Это все, что осталось от ее жизни. Это все. Она ничего не сделала, что будут помнить люди. Не родила детей, даже друзей не завела, которые бы переживали из-за ее смерти.

Каким-то образом все это время ей казалось, что она во сне, что вот-вот выглянет солнце и пробудит ее от этого кошмара. Все вокруг: люди, мебель, собственное отражение в зеркале – были не настоящие. Но как только она увидела знакомую вещь – чемодан, за который она заплатила половину своей зарплаты, и который стоял в ее комнате почти две недели, напоминая о предстоящем волшебном отпуске, о поездке ее мечты – все ее надежды растаяли. Это не сон, не эксперимент сумасшедших ученых, и, к сожалению, даже не виртуальная реальность. Это происходит на самом деле.

Едва заметно Варя кивнула и прижала ладони к глазам, пытаясь сохранить самообладание и не разреветься на глазах у незнакомых людей. Хотя, кому какое дело до нее? И какое ей дело до них?

– Это не мое, – произнесла она не своим голосом, кивнув на синюю кожаную сумочку с золотой застежкой и ремнем цвета морской волны, которая лежала рядом с чемоданом.

– Сеньорита, в сумочке ваши водительские права и блокнот, подписанный именем Флоренс Басетти.

Варя едва заметно пожала плечами.