– Ну, как, болит? – вопрошает сверху (откуда он взялся?!) Давид.

– Я ее вообще не чувствую. А ты откуда…

– От верблюда. Ладно, отдыхай. Тебе повезло – попал в такое классное место! Можно сказать, в тени Б-га находишься!

– Но здесь война!

– А с этим тебе повезло еще больше. Журналист ты или где?! Война – это очень интересно!

В этот момент свист раздается еще раз, я выскакиваю из котлована и, придерживая болтающуюся конечность, стремглав несусь в закоулок. Ба-бах! – ударяет в стороне. Лишь тогда, с облегчением опустившись на землю, приваливаюсь к мусорному баку…

Утром с балкона открывается весьма противоречивый вид. В отдалении над крышами домов, будто опрокинутая вверх дном золотая лодка, блестит на солнце купол мечети Омара, что на Храмовой горе. Внизу же – серое дно котлована, по которому перемещаются оранжевые пятна. Это защитные каски рабочих, на них я гляжу сверху. Иногда они собираются вместе, иногда расползаются по разным частям огромной ямы или вовсе вылезают за ее пределы. Внезапно одна из касок начинает вздрагивать, в воздух взметывается пыль, и окрестности оглашает мерный звук: та-та-та… Отбойный молоток? Теперь понятно, откуда в мои сны внедрялись звуки войны. Сейчас полдень, работяги давно на трудовой вахте, я же до этого времени давил подушку.

Начинает бухать еще один отбойник, затем включается лебедка, поднимающая снизу серый грунт. Котлован глубокий, метров пять ниже уровня земли, так что хозяева оранжевых касок выдают на-гора грунт с помощью лебедки, а чтобы вылезти, пользуются лестницами. Однако смотреть на землекопов не тянет. Я цепляюсь взглядом за дно золотой лодки, что призывно сияет на горизонте, и думаю о том, как пойду в Старый город. Подумаешь, война! Этот город видел столько войн, завоевателей, смертей и т. п., что еще одним конфликтом его вряд ли удивишь. Но вначале надо подкрепиться.

Завтрак я проспал, остается уповать на обед. Это слово Моше опознает быстро и указывает на часы, мол, надо подождать. Сколько ждать? В глазах хозяина мелькает беспомощность, затем он хлопает себя по лбу и пишет на бумаге цифру 13. Ага, значит, скоро. Вопрос о стоимости задаю на английском и вскоре вижу еще одну цифру – 50.

– Шекелей? – уточняю.

– Шекель, шекель! – радостно кивает Моше. Он лысоватый, грузный, но живой, и мне хочется продолжить общение. Когда с помощью жестов и моего «пиджин инглиш» задаю вопрос насчет стройки под окном, Моше закатывает глаза в потолок. А затем, наклонившись, с тревогой произносит:

– Они строить отель! Биг отель!

– И что? Это плохо?

– Плохо! Бэд! Вэри бэд!

Ну да, в таком случае клиентура «хавере» не светит… Вскоре оказываюсь в небольшой обшарпанной столовой, где получаю пару салатов и блюдо из курятины. Отправляюсь за стол, пробую курицу – вроде съедобно. Но лишь приступаю к обеду всерьез, как в коридоре начинают бухать шаги, и помещение заполняют люди в касках. Три, семь, десять – их так много, что все столы (коих немного) оказываются заняты. Каски укладываются на подоконник, рабочие куртки определяются на вешалку, но все равно они пыльные и грязные, эти работяги с котлована.

Курица застревает в горле, будто подавился костью. Это мои соседи?! И я каждый день буду их видеть?! В основном тут мужчины среднего возраста, смуглые, с черными глазами и черными волосами, слегка припорошенными серой пылью. Они тоже не обрадованы появлению чужака, об этом говорят сумрачные взгляды, коими меня окатывают. А поскольку аппетиту обстановка не способствует, салаты и курятина оказываются съедены наполовину, я даже кофе не заказываю (решаю: выпью в городе).

Взгляд Моше исполнен угодливости. Ну как, читается в его глазах, наша кухня? Если хочешь – можем кошерным угостить, можем сварганить чего-нибудь а’ля рюсс, главное, гони шекели. Хотя это, возможно, лишь моя фантазия, порожденная неожиданным (и малоприятным) соседством. Сам выбрал эту «хаверу», прельстился на расположение и дешевизну, значит, сам и виноват.

Перегнувшись через стойку, Моше указывает в сторону столовой и шепотом произносит:

– Араб! Они строить отель!

Я с унылым видом киваю. Предупреждать надо о таких вещах, друг Моше. Вывешивать на сайте информацию, мол, под окнами отбойники стучат, а за обедом, дорогой клиент, ты будешь пыль глотать. Но все это я проговариваю мысленно; скажи такое вслух – наткнешься на «языковой барьер».

Перед выходом сую в карман объемистый (с учетом наменянных шекелей) бумажник с наличностью и паспортом. Ну, нет доверия к соседям! Да, они не давали повода сомневаться в их порядочности, но не дожидаться же, пока дадут!

До Старого города отсюда минут десять пешего хода, что очевидный плюс. Минусом можно счесть военных перед Яффскими воротами. На груди у рослых парней в камуфляже – автоматические винтовки М-16, и каждого, кто входит внутрь, патрульные (часовые?) ощупывают глазами. Вот линию ворот пересекает группа черноволосых и черноглазых, похожих на моих соседей-строителей, и их тут же останавливают. Следует краткий диалог, во время которого черноволосые бурно жестикулируют, патрульные же деловито шмонают сумки визитеров. Ни бомб, ни иного оружия не находят, это явно мирное арабское семейство, но тревога, поселившись в груди, не отпускает.