А если хотя бы на миг потерять мысль о настоящем и потом вдруг очнуться, можно просто сойти с ума от ужаса, ощутив полную черноту вокруг себя… Именно на таких станциях с одной единственной платформой можно прочувствовать, насколько ты ничтожен и одинок. Не в замкнутой консервной банке корабля, а именно здесь, где черный безграничный вакуум отделяется тонким силовым полем и простирается на миллиарды километров вокруг. Ни злой, ни добрый, просто холодный и пустой. Он безразлично выжидает, когда ты совершишь ошибку и растворишься в нем, вновь вернув ему когда-то отданное.

Добравшись до бара, я искренне посочувствовал бомжихе. Стена и даже дверь в блестящих крупицах инея. Это у корабля его не наблюдалось, потому что двигатели всё разогрели. Но стоило пройти с десяток метров, как под ногами заскрипело. Последний раз я был тут примерно полгода назад, такого лютого холода прежде не ощущалось. Видимо, станцию относит от солнца, а энергии на возвращение к прежней орбите ей уже не набрать. Все хуже, чем я думал. Если бы у меня был выбор – сюда бы ни ногой.

В помещение вошёл с предельной осторожностью, сразу же осматриваясь. Пять человек в баре и один за барной стойкой. Судя по всему, лишь один неместный: форма рейдера – контрабандиста, как и у меня.

– Ринни, ты ли это?! – Восклицает бармен на весь зал, узнавший меня мгновенно. – Я думал, ты уже давно подох, проныра.

Подавляя внешние признаки неловкости на лице от неожиданной огласки, усаживаюсь с деловым видом за стойку через сиденье от незнакомого рейдера. Попутно оценив его немалые габариты и кобуру с вполне себе мощным современным пистолетом. Слишком мощным, чтобы выхватить его быстрее меня при случае.

– Все еще предпочитаешь механику? – Сразу о старом запел бармен.

Деду лет шестьдесят, на уме лишь выпивка, на языке бессмысленные бредни. И навязчивая идея продать нано – передатчик поза – позапрошлого поколения. В тот раз я почти купился на его уловки, но Алиса с лёгкостью выявила подвох в накрученных характеристиках.

Кстати, Алиса – это мой единственный друг. Он же – искусственный интеллект и бортовой компьютер моего корабля, который тоже зову Алисой.

– И тебе не хворать, Жерар, – ответил ему наконец. – Механика – самая надежная штука в космосе. Вот бахнет имперский крейсер импульсом и полетят все твои нано – системы.

– А как же без бортового? – Не унимался Жерар.

Естественно про Алису он не знал, как и про то, что собранный для нее панцирь из дорогущих сплавов оградит от десятка электромагнитных и прочих ударов. Своего единственного друга я защищал не хуже себя самого.

– Виски налей, не грузи, – отмахнулся от бармена, облокотившись на стойку и стараясь незаметно для рейдера посматривать в его сторону. Великолепное периферийное зрение не раз спасало мне шкуру.

Нельзя показывать настороженность, но и беспечность тоже не стоит. Пусть, пока здесь бармен, стрельбы в баре не будет. Этому негласному правилу следуют все. Однако, ситуация на станции такова, что корабль мой захотят присвоить здесь многие. Даже Жерар. А этот все улыбается, как счастливый ребенок, который за конфетку готов в горло вцепиться.

Никогда не испытывал недостатка в общении. Привык к одиночеству, люблю, когда никто не достает. А стоит обратиться самому – сразу приходит ответ. Алиса мне лучше всяких баб и друзей. Не достает, не канифолит мозг, ненавязчивая виртуальная особа моей мечты, что понимает меня со скоростью мысли.

– Ладно, не гружу, лучше сам расскажи, что там за дела на фронтах сражений? – Заворчал Жерар, доставая пластиковую бутылку синтетического виски.

На моем корабле такой жидкости не бывает. Слишком много бесполезного веса. Черт, снова я вспоминаю о бомжихе и оправдываю себя.

Пора бы уже выбросить её из головы. Как бы жалость не переросла в глупость. В космосе никому нельзя верить, особенно таким жалким на вид. Не исключено, что это какая-то подстава. Конечно, хотелось бы верить, что она просто невинная жертва, у которой был корабль. Всякое бывает, воспользовались её доверчивостью и отобрали всё, что можно было отобрать. Быть может, какой-нибудь вор, прикинувшийся бомжом, обобрал её. А теперь им стала она. Дальше её место займу я, если клюну. И вот он уже круговорот бомжей в природе. И смешно, и горько.

– Ринни, не залипай, – застонал бармен.

– Что рассказывать-то? – Усмехнулся я, напуская важности своему виду. – Сам все знаешь, в какую систему ни прыгнут пришельцы, туда и крейсера имперские спешат, а после стервятники вроде меня на останки поживиться.

– Ой, не заливай, – скривился бармен. – Нечего рассказывать. Да ты всю звездную картину знаешь наизусть, проныра. Прежде, чем соваться, сто раз взвесишь, кто куда и откуда. Дабы под раздачу или патруля не попасть.

– Ладно, – сдался я, завороженный зрелищем, как виски перетекает в стакан. – Кое-что расскажу. Девораторы теперь умнее стали, месяц назад крупную эскадру имперцев раздолбали на Дароэре. Застали врасплох на переправе, отрезав подкрепление.