– Солнышко мое, ты иди сейчас к себе. Я все сделаю, сам пойду. Не переживай за него – он сильный, очень сильный. Ты подожди у себя. Я зайду и расскажу потом. Сюда людей позову, чтоб прибрали, готовили. Иди, я минуту побуду с ней.

Я ушла. Сидела у себя и ждала. Принесли поесть, но я не стала – не хотелось. Только отпила потом глоток какого-то компота. Сидела опять, ждала. Дверь громко грохнула о стену, я подскочила в кресле. Сидела и смотрела, как ко мне бегут Зодар с Даром. Вдвоем хватали меня, ощупывали, в два голоса выкрикивали:

– Что ты? Как? Как ты себя чувствуешь? Ты ела? Ничего не болит? Пей, пей это! Быстро пей. В моечную иди. Да пей же. Брат, тащи ее. Я за лекарем. Вливай, сколько влезет и пальцы в горло. Наташа, я сейчас приду, слушай его. Тодор умирает, пробовал твою еду. Нет, не умирает, не бойся – плохо ему. Ты как?

Я давилась водой, от больших глотков болел пищевод, появился жар в желудке, кольнуло, взрезало ножом. Схватилась за живот, согнулась, опускаясь. Заскулила от боли. Темнело в глазах.

– Нет. Не-ет... – страшно прохрипел Зодар.

– Уйди. Нужно будет – отдам, сколько примет. Успею. Время, брат, время – беги. Лекарь будет нужен мне.

– Наташа, Наташа, - тряс меня Дар. Сдавил челюсти, разжал рот и сунул в горло пальцы. Меня вывернуло прямо на его колени водой и желчью, чем-то синим.
– Хорошо, хорошо, теперь снова пей, смотри на меня! Пей, я сказал!

Я сидела на полу, пыталась глотнуть – горло сжало, не проходило, вода лилась на шею. Дар отбросил кувшин. Взял мое лицо в руки.

– Наташа, открой глаза. Открой, сказал! Сам убью дуру, смотри на меня, не жмурься! Я сейчас отдам тебе свою жизнь, бери сколько нужно. Ты не убьешь меня, не бойся. Я видел – ты не ела. Выпила только, но немного, да? Да?!

Я кивнула, ожидая прихода нового спазма. Смотрела ему в глаза со страхом.

– Не бойся. Тебе нужно мало. Когда перестанет болеть – закроешь глаза. Не забудь. Постарайся не отключиться сейчас, глаза не закрывай – но остановись вовремя, тогда выживем оба. Ты поняла? Умница. Я все сделаю сам. Бери, уже бери, Наташа!

Его глаза приблизились, закрыли все вокруг. Он припал к моему рту. Вдохнул воздух из моих легких. Его совсем не стало. Странно пусто и тихо было в груди – сердце не билось, замерло. Остановилась вся жизнь во мне. Я смотрела ему в глаза. Он выдохнул в меня, задышал. Сердце стукнуло, заметалось, как бешеное, быстро-быстро застучало, выровнялось. Боль уходила, я зажмурилась. Он отпустил, привалился к креслу. Меня поднимал на руки Зодар, лекарь лил что-то в рот Дару, сжимал голову, потом бил его в грудь. Я с ужасом смотрела на это. Зодар нес меня в спальню, а я тянулась из-за его плеча увидеть, понять – живой или нет?

– Выживет, не бойся. Потом я и братья поможем, поделимся. Я увезу тебя, как только с ним станет ясно. Спрячу в лесу. Он найдет – кто. Ты полежи тут, я пойду, ему нужна помощь. Отпусти, ты что? Это не опасно, не бойся.

– Ага, он тоже говорил, что не опасно, а теперь лежит.

– Солнышко - время. Жди.

Я лежала на кровати. Вся превратилась в слух. Ловила голос Зодара. Слышала. Успокаивалась. Он молчал – я деревенела от страха. Опять говорит. Молчит… Да что же это такое? Сползла с кровати, двинулась к двери.

Смотрела, держась за лутку – Дар лежит, Зодар привалился к креслу, сидит на полу, что-то говорит лекарю. К Дару склонился Натан, припал ко рту. Дар дернулся, шевельнулся. К нему кинулся лекарь. Зодар поддерживает Натана, чтоб не упал, опускает к себе на пол. Лежат двое. Смотрела, молча плакала... Да, нужно делать отсюда ноги. Похоже, что они таки до меня доберутся, но перед этим угробят кучу народу. Как там тот мальчик, я не могу вспомнить его имя, не могу… Донеслись слова, я прислушалась: - Она умерла почти, сердце стало. Поэтому много взяла. Что-то новое, знать бы – что? Действует на сердце почти напрямую. Несколько спазмов желудка и все. Яд же и всосаться толком не успел, как так?

– Это я у тебя должен спросить – как так? Очнулся?

– Да. Говорить пока не может. Назар будет к ночи, сказали. Уже ночь, где они? Ему бы совсем немного еще. Чтоб не лежал долго.

Я оторвалась от лутки и вполне самостоятельно дошла до Зодара. Он смотрел, как я иду. Села, обняла его, прислонилась головой. Ну вот как так случилось, что за какой-то неполный день у меня не стало человека роднее, чем он?

– У нас есть разные яды. Цианистый калий, например – он вообще действует мгновенно. Человек, принявший его, умирает еще в процессе глотания. Кажется, он в любых дозах парализует сердце. Но я не уверена, могу и ошибаться. Есть яды отсроченного действия – от нескольких часов до дней и месяцев. Их, этих ядов – десятки, если не сотни. Не у одних же вас есть выход в наш мир? А там за большие деньги можно купить все. Так что не думайте что это. А думайте, как избежать дальнейших смертей. Если я исчезну отсюда, люди перестанут погибать. Но тот, кто это сделал сейчас, останется ждать следующего заказа – на герцога, его жену, детей. Я уже говорила, что нужна служба контрразведки. А меня можно обезопасить элементарно – объявить, что в случае моей смерти ни в коем случае не будет возврата к выплате дани невестами. Это – раз. Правителю этой, все время забываю как - похоже на Германию, страны объявить, что в случае, если выяснится, что покушения его рук дело, мы заберем Галу к себе. Вон Дар и заберет. Тот поверит: ей только намекни – сама прибежит. Вот и вся проблема. Но исполнителя нужно искать. И наказать показательно.

Ты же слышишь, Дар? Открывай глаза, не пугай меня, пожалуйста. Сейчас приедет Назар. Подкормит тебя своей силой. Спасибо тебе за то, что спас. Я помню, как сердце остановилось, помню, как завелось. Спасибо тебе. Да, кстати – Яшка рассказывала, что у кухарки две новые помощницы. Это я так – в порядке размышления. Не хочу никого обвинять бездоказательно.

О, привет. Ты слышал меня? Ага, я знаю, что слышал. Рада, брат. Выздоравливай. Вам маму хоронить нужно. Организовать все. Все равно сегодня нам ночевать еще здесь – пошла я, прилягу. Зодар, пошли. Ты же в состоянии встать? Кровать огромная. И мне не страшно и ты за меня спокоен, а я – за тебя. Никто ничего не скажет – мы сейчас способны только спать. Вставай, пошли. Я рада, что выжили мы оба, Дар. Очень рада. Я не знаю, как пережила бы, если бы ты...