Самая красивая женщина из тех, кого ему доводилось видеть в жизни. А Сэм Кендрик знал много красавиц.

Желание ударило его словно молния, обожгло. Дикое.

Страстное. Поразительное.

— И что же теперь? — Голос у нее был низкий, чувственный, но тон совершенно стальной. — Что дальше, мистер Кендрик? Вы думаете, что можете вот так выдергивать меня?

— Нам надо поговорить, — твердо заявил Кендрик.

Он заставил себя посмотреть ей прямо в глаза. Боже!

Да, она супермодель, но это вовсе не значит, что двадцатичетырехлетняя девка может грубить ему, Сэму Кендрику, на его же собственном приеме! Ему знакомы эти нотки в ее голосе. Точно такой тон он сам выбирает, желая изничтожить кого-нибудь из подчиненных. Или осадить студийных начальников, ругающихся с его клиентами. Тон команды.

Тон человека, привыкшего к власти. О'кей. Значит, Роксана Феликс была в своем мире боссом. Но здесь другая вселенная. И здесь он Господь Бог. Ее надо проучить. Именно это он и собирался сделать. Сэм Кендрик не намерен уронить свою власть и свой авторитет перед какой-то ничтожной красоткой.

— Я разговаривала. С теми джентльменами, которых вы столь грубо прервали.

Охо-хох. Какой слог! Он достаточно наслушался всякой чепухи в этом духе от Кевина Скотта.

— Слушай, принцесса. — Он увидел, как ее глаза прищурились от удивления и гнева, и ощутил мощный выброс адреналина. Трудное дело — выдать клиенту по первое число, совсем не то, что уволить. Приходится блефовать. Он знает, как она жаждет этой роли. В этих делах Сэм Кендрик эксперт. — Ты сможешь строить из себя королеву перед этими парнями как-нибудь в другой раз.

— Черт побери! Да что ты о себе воображаешь? — грубо спросила Роксана, не веря своим ушам.

Сэм Кендрик — просто один из толпы самцов, окружающих ее. Ну и что? Неужели он думает, будто она намерена спустить ему грубость только из-за того, что у него еще сохранились остатки мужского достоинства? Никто не говорил, не смел говорить с ней так. И никогда не посмеет.

— Я возглавляю «Сэм Кендрик интернэшнл», Роксана.

И если ты хочешь, чтобы мы продолжали тебя представлять, заткнись и послушай.

Она рассмеялась. Невероятно!

— Боже мой! Неужели ты думаешь, что твое агентство — единственное в городе?

Кендрик медленно оглядел ее.

— Нет, не единственное. Но единственное, которое имеет дело со сценарием «Увидеть свет».

Повисло молчание.

— Меня уже назначили на роль, — произнесла она с триумфом.

Сэм слегка наклонился к ней, с приятной, но очень деловой улыбкой, в которой не заподозрил бы подвоха даже самый наблюдательный человек. Когда он оказался от нее так близко, что мог ощутить аромат корицы в ее дыхании, то тихо сказал:

— А я могу сделать так, что тебя снимут с роли. За десять секунд. Всего пять слов Тому Голдману.

— Ты не сделаешь этого, — сказала Роксана, продолжая смотреть на него в упор.

Даже на дюйм не отстранилась, восхищенно подумал Сэм. Очень хорошо.

Человека менее опытного она бы провела. Но Сэм слишком давно в игре, и он заметил легкую дрожь, охватившую ее, и на секунду сбившееся дыхание. Он понял, какой ужас обуял Роксану от его угрозы.

Так же тихо он сказал:

— Увидишь.

Она ничего не ответила.

— Все эти фокусы с прессой, — сказал Сэм, — мне не понравились. Но черт с ними. Когда ты узнаешь меня немного лучше, то осознаешь: силой от меня ничего не добьешься.

Она метнула на него острый взгляд, а он снисходительно и понимающе улыбнулся:

— Ты думаешь, я не понял? Да ладно, детка. Мне сорок пять. Я начал заниматься своим делом, еще когда тебя на свете не было. И твои остроумные игры здесь не пройдут.

Что за дурацкий пресс-релиз ты распространила? Про то, что тебя назначили на роль? Ты поставила в трудное положение «Артемис» и меня. Запомни, если когда-нибудь, еще хоть раз, ты совершишь что-нибудь подобное, это будет последний твой фильм. Понятно?

Роксана почувствовала себя невероятно униженной. Не глядя на Сэма Кендрика, она кивнула:

— Ладно.

Ее ответ возбудил его. Она слишком хороша, чтобы препираться с ней, вместо того чтобы трахаться. Невольно его плоть напряглась. Ему надо поскорее отойти от нее, чтобы не произошел конфуз на его же собственном проклятом приеме.

— Я уверен, ты заставишь нас всех гордиться фильмом, Роксана. До встречи, — сказал он более спокойно и медленно пошел в сторону гостиной.

Оставшись одна — а она видела, что ее прирученные воздыхатели только и ждали момента, когда смогут к ней вернуться, — Роксана Феликс смотрела вслед уходящему Сэму Кендрику.

Боже, как смешно. Она ощутила внезапное волнение.

Чувство, которого она не испытывала уже много лет. Желание. Но с какой стати? Только потому, что Кендрик не пресмыкается перед ней, как все остальные? Или потому, что он кажется сильным, необузданным человеком? Настоящим мужчиной? От него веяло властностью. Сэм — лев, а Дэвид — просто павлин. Роксана достаточно давно работала в своей сфере, чтобы понимать разницу. Дело не только в деньгах. Она могла накрутить на свой наманикюренный пальчик богача Говарда Торна. Но здесь другое дело. Она учуяла власть мужчины.