Признаться, мне было тоже непривычно слышать подобное от Маши, но, учитывая, что любовных фильмов любой из нас смотрел куда больше, чем любых других, шапочное знакомство с «взрослой» темой было массовым.

— Не думаешь, что это должно быть чем-то особенным?

— Если бы тогда, в Разломе, дела шли похуже, мы бы уже занялись там, среди трупов, так что нет, важнее — с кем, — улыбнувшись, девушка спряталась в собственных волосах. — А если… Если… Сейчас? Ты же не слишком устал, чтобы, ну… Эм. В-в-вставить.

Хотелось сказать, что только этим дело как бы не ограничивается, но девушка была настроена очень серьезно, так что любая шуточка могла бы ее обидеть. Неужели она так выгораживала подругу, чтобы показать, как сама невероятно добра и мила? Коварные женщины… Но отказаться от их общества выше моих сил, особенно когда упругая попка придавливает мой таз.

— Мы после тренировки, да и… В плане пота и так далее…

— Если мы завтра погибнем, я буду жалеть, что мы так долго откладывали. Неужели… Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — дрогнувшим голосом спросила Маша.

— Ох, и кто из нас еще что насочинял? — обняв Машку, я привлек ее к себе, почувствовав, как бешено колотиться ее сердце. — Я просто думал о тебе. Хочется, чтобы твое воспоминание было чудесным.

— Мое? — еле слышно поинтересовалась девушка. — А…

— А мое будет чудесным по определению, ведь ты выбрала именно меня.

Выдохнув, Маша прильнула к моим губам, жадно прижимаясь к телу. Форма от трения тихо скрипела, когда мы гладили друг друга через тонкий слой ткани, лежа на полу после ожесточённой тренировки, а осторожные, но все более смелые поцелуи будто бы лечили наш забитый тревогами разум. Как тогда, в Разломе, на грани смерти, или в кубе, в наш первый раз… Вот и сейчас мы снова были нужны друг другу. Не дружба, не любовь, а созависимость? Мне было плевать.

Оторвавшись от поцелуя, я поднялся и, подхватив Машку здоровой рукой, бережно придерживал ее раненой, осторожно неся свой драгоценный груз прямо к ванным. Тянущаяся минута дороги, торопливо включенная звукоизоляция, шелест одежды, шум воды. Вода уносила с наших обнаженных тел тревоги сегодняшнего дня, а затем мы исцелили наши обеспокоенные разумы полностью.

Суббота. Вместо настырного браслета работал другой будильник, наполняя комнату жизнью: тихонькое пение каких-то птах, шелест листьев на ветру, ненавязчивый аромат цветов и сочной зелени — все это, несмотря на то, что за окном уже давно была осень, радовало поутру, помогая проснуться в бодром и приподнятом настроении. Впрочем, в этот раз были и иные причины.

Машка была настолько нежной, чувственной и эмоциональной, что если бы у меня теперь попросили ассоциации к слову «женственность», подумал бы именно о ней. Я не мог не почувствовать, как сильно привязана девушка ко мне, и даже немного корил себя за то, что не мог полноценно ответить тем же — наверное, проблемой все же было то, что я ей запал в душу давно, а мне приходилось узнавать ее с нуля.

Сейчас, проснувшись, я чувствовал себя счастливым оттого, что у меня на плече посапывает Машка, а ее зеленые волосы очень красиво смотрятся на фоне белоснежной подушки, рассыпавшись подобно полосочкам мяты в сливочном мороженом, или васаби на рисе… Хм. Похоже, что перекусить бы не помешало, и я попробовал осторожно выбраться из постели.

— Я сейчас тоже встану, — сонно пробормотала девушка, погладив меня по руке. — Сашка…

— С добрым утром, — чмокнув девушку в лоб, я смотрел на то, как она мило протирает кулачком глаза. Даже и не скажешь, что меньше десяти часов назад эта симпатяга меня чуть не измордовала в контактном бою. Сейчас, правда, девушка явно думала совсем не о том — на ее губах застыла радостная улыбка, настолько чистая и искренняя, что наверняка Маша сама не понимала, отчего ей так хорошо на душе. Хотелось думать, что из-за того, что мы проснулись вместе, но девичье сердце — потемки, и с уверенностью предполагать я не возьмусь.

— Как твоя рука? — осторожно погладив повязки, с тревогой спросила Маша, пытаясь прочитать ответ на моем лице.

— Вроде бы почти не болит… Ничего страшного. Не по санаториям же теперь кататься, зря чтоль меня тренировали вчера?

— Угу, — спрятав взгляд, Машка свела бедра вместе, вспомнив расширенную тренировку, судя по всему. — Я сниму повязки.

Забота была приятна, хоть я и справился бы сам. Разве что Машке стоило бы хотя бы бюстгальтер нацепить перед тем, как заниматься мной, поскольку я еще не настолько привык к ее обнаженному виду, чтобы не возбуждаться. К счастью, заняло все пару минут от силы, и вот уже я рассматриваю свою руку.

На ладони образовался неровный коллоидный шрам, да и впадины, или, скорее, вмятины в коже, говорили о том, что мясо еще не наросло. Даром что кости и связки почти не пострадали, но пальцы все равно гнутся, как не родные — хорошо, что кулака мне обычно достаточно. Было видно, что Машка расстроилась, увидев состояние моей руки, но говорить ничего не стала.

— Еще пару раз наложим — и будет как новая, — ободряюще сказал я, но девушка лишь насупилась.

— Мы сегодня идем в Разлом, когда ты это собрался делать?