Как бы там ни было, очевидный план разорвать пуповину прямо сейчас выглядел крайне опасным — я не проверял альфа-фантазит на возможную реакцию с пламенем, но если все это добро рассыпется, то есть немаленькая вероятность, что башенка взлетит на воздух и никакая защита нам не поможет. Вместе с этим живущий во мне фантом обновил мифриловую защиту практически до прежнего состояния, отчего я почувствовал в себе силы идти дальше, краем глаза успев приметить, что девчата потихоньку одерживают верх: перекрестная атака пушки сестрицы и пулемета Машки чуть не превратила алоглазую Мираж в труху в очередной раз, но она, даже истекая кровью и хромая, не спешила на этот раз телепортироваться. В тот же момент Элька отскочила от своей неудобной соперницы, и переместившаяся атака позволила одержать верх — копия Эльки схлопотала выстрел из танковой пушки, отлетев из-за этого к стене. С щелчком имплант оранжевоглазки раскрылся, пулемет раскрутился и…

— Нет, сестренка! Не убивай меня! — протянув вперед руку, светловолосая близняшка сказала дрогнувшим голосом, но сплошной поток энергии ударил в то место, где она находилась, пока лицо моей Эльки не выражало ничего, кроме ненависти.

Все это время я, словно циркач, пытался найти путь среди незримого пламени, выглядя со стороны даже забавно, как мне кажется, но мне было не до шуток — защита хоть и выдерживала жар, но быстро ослабевала, стоило задержаться, так что после каждой стенки мне приходилось делать небольшой перерыв. Данила, оценив, что я пробираюсь к нему, не стал использовать свою взрывную атаку и, хрустнув шеей так, что из-под натянутой бычьей шеи вместе с брызгами крови проступили кристаллические позвонки, ударял кулаком о кулак.

— Давай, сопляк, сколько можно тебя выманивать? Второй раз тебе трюки не помогут, я тебя урою, понял? — продолжал болтать качок, но я уже перескочил через последнюю преграду, удивляясь тому, насколько широким кажется этот этаж башни по сравнению с остальными — по логике вещей, все должно было быть в точности наоборот… Только вот кошмарная рожа изуродованного огромного монстра мешает сосредоточиться на мыслях.

— Да ты что-то только болтать и горазд, давай, иди сюда, — встав в стойку, я помахал детине ладонью, и, получив в ответ очередной рев, приготовился уворачиваться. Ан нет.

Руки-бревна двигались невероятно быстро, неожиданно для такой махины, так что увернуться я смог только от первого выпада, а второй пришелся как раз в то место, куда я отскочил. Дымка задребезжала, а по мне прошлась нехилая инерция, будто прессом схлопотал, и стало ясно, что в этот раз в обороне отсидеться точно не получится. Двойка навстречу летящему с новой силой в меня кулаку, покрытому пламенем — что-то вроде перманентной дистанционной атаки, истончающей защиту одним лишь касанием. Два энергополя столкнулись — моя рука в итоге оказалась без защиты, которая быстро восстанавливалась, тогда как пальцы Данилы с треском лопнули, обнажая сложенную в кулак кристаллическую кисть, покрытую ошметками плоти.

Ах, вот в чем загвоздка. Бой, в котором победить сложновато, поскольку я себе не могу позволить такой роскоши, как потеря плоти… А вот армированный скелет выглядит чересчур крепким, даже слишком, да еще и подпитывается.

— Уже понял, да? Я чувствую твое отчаяние, выскочка! Здесь я отплачу тебе за все! — расхохотавшись, отчего из гортани твари посыпались, вспыхивая, кристаллики Седрос, Данила сложил обе руки вместе и с размаху опустил сверху, но стоило мне увернуться, как он крутанулся на месте, сбивая меня прямо в пламя — обезображенный позвоночник Сердца позволял крутиться вокруг своей оси, как бы парадоксально это ни звучало. Охнув от обжигающего жара, из-за которого от защиты остались лишь тщедушные дымчатые сгустки, я поднырнул под огромную колотушку, оказавшись между ног твари, и, выгадав момент, пока монстр будет разворачиваться, подпрыгнул, использовав его собственные тазовые кости для опоры. Еще одно отталкивание — и я наверху, прямо возле пуповины.

— Думаешь, спрятался? Я достану тебя везде, мелкая блоха! — продолжая сыпать банальностями, тварь с размаху ударила над своей головой, но мне было достаточно и такой заминки. — А так?

Чтобы я не увернулся, Данила ударил сразу двумя руками, чем создал очередную полосу горения прямо на себе, и этого было по плану. Отмашки и прыжка оказалось достаточно, все произошло почти одновременно: девчата, видевшие меня вполне отчетливо, полоснули выстрелами по тросам, удерживающим подъемник, а я по приземлению активировал сейсмоудар. Освободившийся от стабилизаторов диск подъёмника задрожал и сорвался с креплений, опрокинувшись вниз, и это же помешало туше Данилы удержаться на месте — соскользнув, он полетел прямо в образовавшуюся щель, а пуповина, не выдержав массы раздувшегося тела, разорвалась, щедро посыпая существо кристаллами.

Серия взрывов, сначала — будто бы цепочку петард взорвали, но затем возгорание перенеслось и на целёхонькие до этого внутренности, и больше не защищенный ничем увалень взорвался еще до того, как шмякнулся на пол в самом низу башни. Ошметки мяса и обломки укрепленного скелета разбросало по стенкам, а оставшиеся куски смачно шлепнулись в самом низу, весьма лихо пролетев прямиком через дымчатые ограничители, которые, похоже, на фантомных существ не действовали.

Вот только и оставшийся кусок пуповины пришел в движение, раскачиваясь, зацепив все еще полыхающее пламя, которое тут же вознеслось на самый верх, отчего под сводами башни разнеслись нечеловеческие крики, сопровождающиеся хлесткими хлопками.

— Огонь фанками по верхнему уровню, быстро! — должно быть, в моем крике было немало отчаяния, отчего Машка и сестрица ни секунды не сомневались и запустили ракеты туда, откуда росли невидимые для них пуповины. Снова звуки исчезли, лишь бесшумная стрельба из всех орудий, секунда, вторая… Бросившись вперед, я сшиб Таньку с ног и прикрыл своей мифриловой защитой, пока Машка закрылась бронелистами, а Элька… Эльку почему-то прикрыла близняшка, несмотря на серьезные ранения.

Испуганные глаза сестрицы, ее нерешительные обнимашки, скованные обвесом, ведь все мы где-то в глубине души понимали, что эти секунды могут быть последним. Танька что-то сказала, но, чертово безмолвие… я не смог прочитать по губам. Третья секунда, четвертая… Все.