— Да. Я тоже так думаю с тех самых пор, как впервые с ними столкнулся.

Танька опять прильнула ко мне, и, погладив по спине, потерлась щекой о плечо, щекоча меня кудряшками.

— Давай пообещаем друг другу еще раз.

— Думаешь, что первый раз уже просрочился? — с улыбкой сказал я, но Танька надула щеки. — Ладно, ладно… Готова?

— Угу.

— Обещаю, что буду беречь себя, ведь если меня не станет, сестренка останется совсем одна.

— Обещаю, что буду беречь себя, ведь если меня не станет, братик останется совсем один, — повторила одновременно со мной Танька, наконец-то улыбнувшись. — Так тепло.

— Я же использовал техники, кожа наверняка еще горит.

— Мне нравится. Прямо как тогда, давно… Помнишь? — ласково и даже как-то уютно, тихонько прошептала сестра. — Мне казалось, что кто-то бродит вокруг дома, и я прибегала к тебе под одеяло. Спали, обнявшись, так тепло и безопасно, — мечтательно протянула Танька, и я легонько потрепал ее по волосам. Хотел было сказать, что с такими разговорами нас поймут явно неправильно, если услышат, но подумал, что тогда Танька сразу же вспомнит о Егоре, и решил не упоминать. Хотя и придется…

— Как ты? Может, перенесем?

— Эй, эй, братик, это твоя свадьба! Я уже взрослая, не рассохнусь от парочки пролитых слезок, — упрямо заявила девица. — Платье у меня еще есть, а вот рубашку тебе… М-да. Я поищу другой костюм.

— Это с каких пор у меня единственная рубашка оказалась?!

— Я их выбросила, ты же подкачался, братик, с тех пор, как последний раз их надевал. Какой несамостоятельный… Скорее бы тебя сбагрить женам! — тыча в меня пальцем, с укором заявила сестра, после чего подхватила плед и, прикрывшись, гордо уцокала к себе в комнату. Все-таки она у меня сильная.

После торопливых сборов все наконец-то было готово. Федор примчался, стоило позвонить, и с костюмчиками у него явно проблем не было, так что больше ничего нас не задерживало. Короткий полет до ЗАГСа, который по мановению волшебной кредитной карточки вдруг стал работать круглосуточно и семь дней в неделю, и вот уже я на месте. Стою возле красивого аккуратного зданьица, размещенного где-то в спальном районе. Парадный вход облицован диковинными плитами и украшен позолоченным изображением колец, не говоря уж о помпезной табличке с названием учреждения на мраморной доске.

Из-за смешения культур сначала и не знал, будет ли особо торжественной простая формальность расписки, но, раз не разрешили видеть невесту раньше времени, то определенно задействовали парочку обрядов. Правда, видеть в качестве свидетеля вторую невесту было несколько необычно. Чертовски необычно!

— Гутен нахт, мяу, — светясь от счастья, заявила Грета, подмигнув мне. Голографическая ленточка у нее через плечо была выполнена в виде чуть ли не бегущей строки, но, как я понял, у Вольфов какая-то особая тяга к подобным знакам. — Красиво одеваться, я одобряйт.

— Ты тоже выглядишь замечательно, — ответил я, наблюдая, как хвост девушки каждый раз слегка колышет весьма короткую юбку облегающего алого платья. — А это… Не слишком вызывающе?

— Я надевайт шортик, ах-ха-ха. Защита от наглый фотографен, мяу, — шевельнув ушком, заявила девушка. — Как-то долго, шайсе… — при этих словах Грета полезла в сумочку и выудила оттуда колбасу.

— Фройляйн Вольф, ведь будет же небольшой фуршет, — изумлённо заявил Федор, стоящий в стороне с такой же лентой, как у девушки.

— Как пить дать там не бывайт такой вкусный колбасен, — отмахнувшись, заявила кошечка, вгрызаясь в колбасное изделие с неистовством, достойным хищницы. — М-м. Саша, я взяйт цвай колбасен! — увидев мой взгляд, девушка полезла в сумочку за второй.

— Я крайне рад, что у меня такая хозяйственная невеста, но все-таки отведаю потом, — осторожно погладив Грету по ушкам, чтобы не портить прическу, я получил разочарованный мявк в ответ.

— Как хотейт.

— А я был бы не прочь покушать, — соблазнившись ароматом, Федор протянул было руку, но девушка категорично замотала головой.

— Найн. Я не настолько ветреный, как вы считайт, господин Лазарев, кормить только айнс мужчина, — гордо ответила Грета, хвостиком показав на меня.

— Ох, тогда вопросов нет. Завидую белой завистью, — издав смешок, Федор отошел в сторонку, и ко мне тут же бросилась Танька, в очередной раз поправляя калибровку галстука.

— Ты волнуешься больше меня… — чувствуя себя неловко пробормотал я.

— Конечно, братик. Мой мальчик вырос! — смахнув фальшивую слезу, сестрица захихикала, когда увидела мое недовольное выражение лица.