Шрифт:
— Откуда только ты, Дюша, такие сложные слова берешь, — проворчал Виталь.
— Из головы, а туда они попадают из умных книжек. В-общем, решат, что ты помогаешь «своим», то есть в данном случае морским пехотинцам. Да, в сущности, неважно, что там решат эти гипотетические наблюдатели, которые еще не факт, что существуют! Главное, что ты уберешь Спартака из города, на пару дней, а я тем временем поболтаю с Асылом. Он у нас помощник Льва, обучен всей этой их противоразведочной ерунде, пусть и скажет, что нам делать с Анной, чтобы не испортить планы генерала, и вообще, — покрутил рукой в воздухе Дюша.
— Хорошо! — подвел итог Дрон. — Так и сделаем! Соберу всех, кто свободен, и поедем к морпехам! И за Спартаком будет кому приглядеть, и подозрений будет меньше.
Глава 12
Уставший и замученный Асыл, с кругами под глазами от недосыпа, с нецензурными мысленными выражениями в голове в адрес Льва, обрадовался Дюше, как спасительному кругу. В конце концов, беседа с сержантом — это не такой геморрой, как решение ежесекундных и ежедневных городских дел, с выстраиванием стратегии на перспективу. Поэтому Асыл решительно отодвинул в сторону проект огромной крепостной стены, которая, по замыслу проектировщика, должна была остановить тварей раз и навсегда, и указал Дюше.
— Садись, рассказывай, не стесняйся.
Дюша, который и так не стеснялся, пожал плечами и завел разговор о Спартаке и Анне. Асыл слушал внимательно, не перебивал и даже не задавал вопросов. В какой-то момент сержант уж было подумал, что капитан уснул с открытыми глазами, но это было бы настолько невероятно, что он сам себе не поверил. Асыл, который и вправду немного отключился, можно сказать спал вполглаза, тут же отметил паузу и поощрил сержанта.
— Давай, давай, я слушаю.
— Ну, собственно, и все. Собрались, обсудили, решили к тебе сходить. Вдруг операцию Льву испортим?
— Вот уж сомневаюсь, — усмехнулся Асыл, — операция настолько глобальна, что от одного человека или псионика тут уже ничего не зависит. Но… тут вот возникает интересный вопрос. Дюша, а с чего ты вообще полез в это болото? С чего решил, что должен ходить и наблюдать за Спартаком, ведь остальные как-то не выказывали энтузиазма?
— Не выказывали. С чего решил, тут надо собраться с мыслями.
— Покури, соберись, — разрешил Асыл. — Вопрос частный, но важный.
Это, значит, опять про мои сержантские времена, ну что поделаешь, был я тогда близок к народу, открыт и всем понятен. Это теперь, говорят, я такой загадочный, закрытый и зажрался. Сигареты, мол, курю дорогие и тварей убиваю элитных, как есть буржуй по меркам Прежних. Тогда же, был я простым сержантом и командовал десятком таких же простых парней. Что нам тогда нужно было? Правильно, жрать, спать и убивать. Ну, иногда еще и размножаться, по праздникам.
Один раз у меня состав десятка сменился, другой, третий, ну и надоело мне это, говорю взводному, мол, так и так, Ганс, какого хрена? А он мне в ответ — у меня уже пятый состав взвода меняется, видишь, постоянно нас в самую мясорубку суют, а мясорубка эта непрерывна. Ну и что, говорю, какого хрена не дают людям научиться? Один опытный всего моего десятка стоит, какого мол хрена, опять же? Ганс посмотрел на меня и говорит, убьют тебя здесь, слишком умный стал. И отправил на курсы сержантов-инструкторов, мол, иди учись и шли нам опытный контингент.
Отправился, чего уж там, а Ганса убили через неделю. И участок тот зачистили в ноль.
Судьба? Не знаю.
Много такого в жизни было, смерть самым краем проходила, вот еще чуть — чуть и всё! Да чего там, вон на форпосте и в «Буревестнике» сколько раз такое бывало? Про эту клятую погранзаставу вообще молчу, опять на волосок не дотянулась, проклятая, а ведь точно помню — грудь была пробита, а теперь и шрама не осталось. Все остальные на месте, а этого нет, как будто причудилось!
Опять же, судьба или нет?
Вон наша Катюха говорит, что судьбы видит, и что? Сильно помогло ей спасти брата?
Теперь вот получается судьба то ли Рима, то ли всей Федерации от нас зависит. Хочется вам быть чьей-то судьбой? Мне лично нет, спасибо, как-то слишком уж много всего этого было в жизни. И потом, в лагере инструкторов тоже, бывали инциденты. Разумеется, Лев нас приучил не прятать голову в песок и, если уж что-то в твоих силах, то иди и делай! Трудись, так сказать, на общее благо. Решай чужие судьбы.
Вот я и того, решил в меру сил присмотреть за Спартаком.
Асыл покивал, делая какие-то записи в своем блокноте. Явно же решает, куда направить на повышение, с тоской подумал Дюша. Надо заметить, что в этом он ошибся. Асыл просто отметил, что сержант Мумашев, как и раньше, готов брать на себя ответственность за судьбы других, готов командовать и, следовательно, вся группа «Буревестник» должна быть готова к росту над собой.
Вслух капитан сказал совершенно другое.
Просто рассказал Дюше о готовящейся операции, с чего все началось, и почему потребовались такие сложные телодвижения. Рассказал о подозрениях Льва о заговоре, и к чему все это привело. В детали Асыл не вдавался, да это и не требовалось. Сержант и без того о многом догадывался, в силу того, что умел не только сопоставлять слухи, но еще и пользоваться головой. И если Дюша не лез выше, то потому, что понимал: чем выше должность — тем больше ответственности, а сержант, при всех его достоинствах, все-таки был изрядно ленив.
Да, и не хотелось ему вертеться как белка в колесе, становясь офицером, командуя большими группами людей. Ему хватало и маленькой группы. Асыл тоже это понимал, но все же счел нужным рассказать об операции, дабы через Дюшу исподволь подготовить «Буревестник» и остальных к мысли, что им тоже придется участвовать. Лев считал, что нужно просто перед операцией поставить задачу, и форпостовцы справятся, но Асыл решил еще подстраховаться.
Что же касается медсестры Анны Петровой, то и здесь капитану было что сказать.
В рамках того, что часть группы занималась охраной Льва, были проверены ближайшие контакты, в том числе и Анна. Добропорядочная медсестра, одни похвальные отзывы, никаких подозрительных контактов, в общем, не человек, а просто ангел в белом халате. Для инициации детальной, тщательной проверки требовались минимальные подозрения, которых не было. Поэтому никто Анну ни в чем не подозревал, но и предположить то, что вылезло на свет усилиями Дюши, это надо было быть параноиком не в квадрате, а в кубе.