— Думаю, что, как минимум, благодарность с занесением в личное дело Вы, Анатолий Кириллович, заслужили. Но вернемся к делу. Мы уже ознакомились со всеми документами и частично опросили сотрудников. Кстати, мы еще не беседовали с майором Красножоном. Можно его пригласить в кабинет? Ведь он выезжал на место преступления?

— На место происшествия, — поправил КГБ-шника Шарапа.

— Как, разве убийство…

— Убийство было совершено в порядке необходимой самообороны, причем, при предотвращении простыми гражданами готовящегося преступления. С точки зрения уголовного кодекса, имело место происшествие, хотя, согласен, чрезвычайное, — мстительно процедил Шарапа.

— Ну, хорошо, не будем придираться к словам и спорить о терминах — выезжал на место происшествия. Мы можем побеседовать с майором? — улыбаясь, повторил Шардин.

— Сейчас вызову, он где-то здесь был только что, — ответил начальник РОВД и потянулся к телефонной трубке.

Но Толик Красножон не зря был начальником районной уголовки — он возник в кабинете, как чертик из табакерки, не дожидаясь звонка своего непосредственного начальника.

«Под дверью слушал, стервец», — беззлобно проворчал себе под нос Шарапа.

— Начальник отдела уголовного розыска Красногвардейского районного отдела внутренних дел майор Красножон по Вашему приказанию прибыл!

— Вольно, майор. Не напрягайся понапрасну. Вот, наши коллеги из Комитета госбезопасности хотят с тобой побеседовать, — Шарапа внимательно посмотрел на тезку.

Красножон все понял, еле заметно кивнул и повернулся к «коллегам».

— Здравия желаю!

— Не надо, майор, мы не в самодеятельности, — поморщился комитетчик.

— Я соблюдаю субординацию, товарищ…

— Сказал же, кончай ваньку валять. Я — майор Шардин Виктор Игоревич, мы с тобой в одном звании, равны, так сказать, так что давай, Анатолий, на «ты» и, как опер оперу, поведай о всех странностях этого дела.

— Майор Комитета из главка и майор зачуханного райотдела милиции — это как бы разные майоры. Разные весовые категории, — не удержался Красножон.

— Анатолий, хорош, действительно, что ты за…, — вспылил начальник райотдела.

— Все, я понял, извини, шеф, — Красножон не утерпел и все же поддел своего начальника.

— Ну, что же, если на «ты» и как опер оперу… Дай закурить столичных, майор, а то с утра, как бобик в мыле, забегался совсем, дыхнуть никотином некогда, — Красножен прошел в глубь кабинета и сел на один из стульев, которые стояли возле стола заседаний Шарапы, подвинув к себе пепельницу. Но понял, что перегнул палку, поэтому поставил пепельницу на место и устало начал говорить.

— О всех странностях говорить не буду — их тут полон рот. Тем более, я не всех опросил, а главные виновники этого «торжества», как только написали свои объяснительные, сразу же были мною отпущены. Держать их я не имел права — они не совершили правонарушений. Дед всего лишь помог задержать опасных преступников, а пацан… Ну, да, по факту он убил человека, хоть и преступника, но по сути — он предотвратил преступление, а возраст его — 12 лет! Так что при всей строгости советских законов он является неподсудным. Поэтому мамаша его быстренько забрала, хотя, как я понял, она сама ни хрена не поняла… Вообще-то в этом деле все странно — и само преступление, нелепое и я бы даже сказал, еба…тое, и потом это героическое кино, прямо какой-то Бельмондо сплошной. Ну и, что меня совсем уж выбило из колеи — это, конечно же, тот факт, что двенадцатилетний пацан голыми руками кладет двух матерых уголовников. Один из которых — на минуточку — в прошлом мастер спорта по классической борьбе. И оба были вооружены. В результате один в больнице, второй в морге.

— Это все мы читали, в той или иной степени информацией владеем. Не надо распыляться, ты, Анатолий, сразу мне, как опер расскажи, что тебе, тебе лично показалось странным? Тебе! — Шардин терпеливо и выжидательно смотрел на милиционера.

— Ну, я же сказал — странное все… Ну, сами посудите, пускай пацаненок и боксер, хотя…

— Что — «хотя»? — комитетчик впился взглядом в глаза Красножона.

— Я справки навел — этот боксер боксом занимается всего-то с сентября. Точнее, в местную секцию пришел в сентябре, до этого, как он говорил тренеру, занимался боксом в Москве, где раньше жил, и там вроде второй разряд получил…

— «Вроде», «говорил», — что это за формулировки для опера? — внезапно вклинился в разговор один из комитетчиков, тот, который «косил» под работягу.

— Виталий, не встревай. До тебя очередь еще не дошла, — бросил ему Шардин и «работяга» увял.

— Продолжай, майор. Виталий у нас спец по силовому контакту, он позже тоже кое о чем спросит.

— Да, нет, я понимаю — недоработка, не успел просто все сведения собрать, времени мало было, а у нас все-таки райотдел, а не Главное управление уголовного розыска. Ведь, если по существу, это не наше дело, а 4 управление по раскрытию преступлений, совершенных несовершеннолетними должно озаботится… А я даже агентуру свою напрячь толком не успел…

— А это как раз и хорошо, что не успел — нам пока не надо никакого шума. Сами пока все проясним… Продолжай, майор, — Шардин сделал у себя в блокноте какую-то пометку. Секунду назад в его руке никакого блокнота не было.

— Ну, если абстрагироваться, — Красножон незаметно подмигнул Шарапе, мол, и такие слова знаем, — от всех тех странностей, которые составляют это дело, то есть совсем уж странные странности. Первая — паренек этот на вид совсем не амбал, метр с кепкой в прыжке, но не успел прийти в школу — сразу уделал там всех местных хулиганов. Да как уделал — сплошные нокауты. А потом вышел на свои первые соревнования — первенство района — и показал такой высокий класс бокса, что сам Авдиевский, тренер Виктора Савченко, олимпийского чемпиона нашего по боксу, прибежал на него посмотреть и был в полном восторге. Говорит, что, мол, парнишка этот — гений.